За час до взрыва - Александр Александрович Тамоников

применяю свои полномочия. Директива дает мне право отстранить вас от должности и арестовать за сознательное препятствование выполнению операции особой важности. Выбирайте.

Крылов замер. Его взгляд устремился на документ, лежащий на столе. Он видел печать, подпись. Он понимал, что этот майор не блефует. Но адмиральская гордость, годы службы, уверенность в своей непогрешимости – все это встало стеной.

– Я… не могу принять такое решение единолично. Мне нужен военный совет…

– Военный совет соберется над вашим трибуналом, – безжалостно закончил мысль Уваров. – Последний раз. Отдайте приказ об отключении всех ПАС‐41 в секторе. Или я объявлю вас арестованным и отдам приказ сам, через ваш же узел связи.

Он сделал шаг к телефону на столе. Крылов резко встал.

– Вы не смеете!

– Кувалда! – крикнул Уваров, не оборачиваясь.

Дверь кабинета распахнулась. На пороге возникла массивная фигура Громова. В руках – ППШ, направленный не вверх, а вдоль коридора, контролируя пространство. Его лицо было каменным.

– Товарищ майор?

– Контр-адмирал Крылов арестован за саботаж операции. Взять под стражу.

– Есть, – Громов шагнул в кабинет.

Крылов, видя, что ситуация переходит в фазу силового захвата, побледнел. Но не от страха. От бессильной ярости.

– Это беззаконие! Я буду жаловаться! Доложу в Москву!

– Жалуйтесь, – холодно бросил Уваров. – Но сначала вы отдадите приказ. Кувалда, если адмирал попытается что-то сделать, кроме как подчиниться, – нейтрализовать.

Громов кивнул, его палец лег на спусковой крючок.

Крылов смотрел то на Уварова, то на Громова. Он был военным. Он понимал, когда сопротивление бессмысленно. Эта пара – не бандиты, не самозванцы. Это машина, запущенная самой высокой инстанцией. И против этой машины его авторитет, его звание, его уверенность ничего не значили.

Он тяжело опустился в кресло. Его плечи сгорбились. Внезапно он стал выглядеть не адмиралом, а усталым, побитым жизнью стариком.

– Ладно… Ладно, черт вас побери… – прошептал он. – Что вам нужно?

– Приказ по связи. Немедленное отключение всех станций активных гидроакустических помех ПАС‐41 в вашем секторе. И распоряжение о беспрекословном подчинении всех подразделений сектора мне, майору Уварову, как уполномоченному Ставки.

Крылов молча кивнул. Он потянулся к блокноту, вырвал лист, начал быстро писать. Его рука дрожала. Через минуту он протянул листок Уварову.

Тот пробежал по нему глазами. «Командирам постов… Немедленно отключить станции ПАС‐41… Подчиняться всем распоряжениям майора Уварова…» Подпись, звание.

– Теперь по рации, – сказал Уваров, указывая на аппарат на столе. – На общую частоту сектора. Лично.

Крылов, стиснув зубы, взял трубку, нажал кнопку.

– Внимание всем постам, внимание. Говорит контр-адмирал Крылов. Немедленно, я повторяю, немедленно отключить все станции ПАС‐41. Приказываю всем подразделениям сектора оказывать полное содействие и подчиняться распоряжениям майора Управления «Смерш» Уварова. Конец связи.

Он бросил трубку на рычаг.

– Довольны?

– Пока нет, – сказал Уваров. Он подошел к двери, крикнул в коридор: – Дежурный связист! Ко мне!

Через мгновение в кабинет, робко озираясь, вошел молодой сержант-телеграфист.

– Товарищ майор?

– Проведите меня на узел связи. И чтобы все аппараты были готовы к работе.

– Слушаюсь.

Уваров обернулся к Громову.

– Кувалда, ты остаешься с адмиралом. Без моего разрешения никого не впускать и не выпускать.

– Понял.

Уваров вышел, следуя за связистом. Они прошли несколько дверей, спустились по лестнице глубже в бункер. Узел связи представлял собой просторное помещение, заставленное стойками с аппаратурой. Тут были и телеграфные аппараты СТ‐35, и полевые телефоны, и радиостанции. Несколько операторов в наушниках сидели за столами. При появлении незнакомого майора они обернулись.

– Всем внимание! – громко сказал Уваров. – С этой секунды узел связи переходит под мой оперативный контроль. Все исходящие сообщения, кроме рабочих, касающихся обеспечения связи, согласовывать лично со мной. Сеанс связи с постом «Чайка» – приоритет номер один. Понятно?

Операторы, ошеломленные, молча кивнули.

– Установите связь с постом «Чайка».

– Есть.

Уваров подошел к главному пульту, взял наушники. Через минуту в наушниках раздался треск, затем голос:

– «Чайка» на связи.

– Это майор Уваров. Ваш статус?

– Станция отключена, товарищ майор. Никаких попыток включить не было. Капитан Баранов в кабинете.

– Хорошо. Держать ситуацию под контролем.

Он выключил канал. И включил свою радиосвязь. Еще несколько минут ожидания. Потом в наушниках, сквозь легкий шум, прозвучал знакомый голос:

– Волна на связи. Прием.

Уваров почувствовал, как натянутая струна внутри немного ослабла.

– Гроза на связи. Докладывайте обстановку. Помехи?

– Помех нет, товарищ майор. Эфир чистый. Проводим первичное сканирование сектора.

– Результаты?

Короткая пауза. Потом голос Смирновой, и в нем прозвучала не уверенность, а какая-то озадаченность, легкая тревога:

– Акустический горизонт чист, но… товарищ майор, тут что-то не так. Контактов… слишком много.

Глава 8

Наушники, плотно прижатые к ушам, создавали ощущение изоляции от мира. Марина Смирнова слышала только то, что передавал гидрофон, опущенный на пятиметровую глубину в черную, холодную воду залива. После оглушающего гула ПАС‐41 эта тишина казалась неестественной, подозрительной. Но это была правильная тишина – фоновая симфония залива: отдаленный рокот прибоя где-то за мысом, шуршание песка под слабым течением, редкие щелчки ракообразных. Она медленно поворачивала ручку регулятора усиления, заставляя «Штиль» слушать все внимательнее.

Экран осциллографа, тускло светившийся в сгущающихся сумерках, был почти чист. Зеленая линия-луч спокойно бежала слева направо, лишь изредка вздрагивая от естественных шумов.

– Как эфир? – спросил Акулов, присевший на корточки рядом. Он не смотрел на экран, а всматривался в темнеющую гладь воды у шлюза, как будто мог что-то разглядеть сквозь толщу.

– Чисто, – коротко ответила Смирнова. – Фоновый уровень в норме. Начинаю секторное сканирование.

Ее пальцы, уже закоченевшие на ветру, точно переключали тумблеры. «Штиль» перешел в активный режим излучения коротких зондирующих импульсов. На экране появилась развертка по дальности – вертикальная ось означала глубину, горизонтальная – расстояние от буя. Она выставила диапазон: от двадцати метров до двухсот, охватывая акваторию прямо перед шлюзовыми воротами и под ними.

Первый импульс ушел в воду. Зеленый луч отрисовал неровное дно, ямы, поднятия. Все как на довоенных картах. Второй импульс. Третий.

И на четвертом, на расстоянии примерно в сорок метров от буя и на глубине восемь метров, экран вспыхнул.

Не одной точкой. Десятком.

Смирнова замерла. Она увеличила масштаб, сузила сектор.

Экран заполнился.

То, что она видела, не укладывалось в голову. Сотни, буквально сотни ярких, четких отметок. Они располагались ровными рядами, образуя геометрически правильное поле размером примерно сто на пятьдесят метров. Это было похоже на карту минного заграждения невероятной плотности. Такое количество мин типа ЛМБ или ЭМС могло взорвать не только шлюз, но и половину дамбы.

– Что там? – по голосу Акулова она поняла, что он заметил ее напряжение.

– Не могу поверить… Смотри.

Акулов придвинулся, вгляделся в экран. Его профессиональный взгляд сразу оценил масштаб.