Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Элоди спускалась к нему, как мотылек, летящий на лампу.

Гладкая шахта закончилась. Ствол расширился, переходя в огромный, квадратный вентиляционный коллектор.

Элоди повисла на высоте трех метров над дном этого коллектора. Трос кончился. Девушка застонала от бессилия — веревки не хватило совсем чуть-чуть. Но ждать было нечего. Она разжала сожженные ладони и рухнула вниз.

Она приземлилась на толстую, мелкоячеистую решетку из нержавеющей стали. Удар отдался в сломанных ребрах ослепительной вспышкой, Элоди закричала, перекатившись на спину и скрючившись от боли.

Несколько минут она просто лежала, глядя в черный зев шахты над собой. Воздух здесь был сухим и горячим.

Наконец, она заставила себя сесть.

Она находилась в техническом коробе. Решетка, на которой она сидела, была полом. А под этой решеткой, отделенный лишь сантиметрами металла, находился тот самый источник ослепительно-белого света.

Элоди перевернулась на живот и посмотрела сквозь ячейки решетки.

Зрелище, открывшееся ей, заставило ее забыть о боли, о жаре и о кровотечении. Рассудок человека, привыкшего к грязи и мраку разрушенного мира, просто отказывался воспринимать этот контраст.

Под решеткой простирался коридор.

Он не был похож ни на что из того, что она видела раньше. Это был колоссальный, широкий тоннель, уходящий вдаль идеальной, бесконечной стрелой. Стены, пол и потолок были облицованы гладким, бесшовным белым полимером. В этом коридоре не было углов — поверхности плавно, обтекаемо переходили друг в друга, создавая ощущение нахождения внутри кровеносного сосуда гигантского, синтетического организма.

Свет излучался прямо из стен. Он был настолько ровным и ярким, что внутри коридора не было ни единой тени. Абсолютная, пугающая стерильность. Ни пятнышка грязи. Ни капли ржавчины или копоти.

Контраст между тем миром, из которого она только что пришла (где люди жрали друг друга в пепельной грязи, а терминаторы носили гниющую человеческую кожу), и этим ослепительным, чистым, белым коридором бил по психике сильнее кувалды. Скайнет создал для себя рай. Рай, в котором человеку не было места.

Внезапно по белому коридору проскользнула тень.

Элоди вжалась в решетку, задержав дыхание.

Прямо под ней, абсолютно бесшумно, паря в полуметре над белым полом, пролетел дрон. Это был не боевой Охотник и не сканирующий Искатель. Это был гладкий, каплевидный аппарат обслуживания. Он проплыл по коридору, излучая слабый синий свет, и скрылся за плавным изгибом стены.

База жила. И она была полна механизмов.

Девушка поняла, что пути назад нет. Решетка, на которой она лежала, была заперта изнутри коридора магнитными замками, но Скайнет не рассчитывал, что атака придет со стороны вентиляционной шахты (органика не должна была выжить при перепаде температур и давлений). Петли решетки крепились на болтах с внешней стороны.

Элоди дрожащими, окровавленными руками достала из рюкзака тяжелую монтировку. Тот самый ломик, которым она пыталась разбить щиток генератора наверху.

Она вставила заостренный конец монтировки под край решетки.

Мышцы рук горели от ожогов каната. Рана в боку сочилась кровью, пропитывая штаны. Элоди закрыла глаза. Она вспомнила Берга, падающего в бездну вместе с Инквизитором. Вспомнила Маркуса, играющего сломанную мелодию. И вспомнила холодные, серые глаза Эша, отдавшего ей свой жетон.

«Ты — единственное, что стоит между этим миром и небытием».

Элоди стиснула зубы и всем своим легким весом, вложив в этот рывок всю свою отчаянную, животную волю к жизни, навалилась на монтировку.

Металл жалобно заскрежетал. Замок, не рассчитанный на физический взлом сверху, лопнул с громким, сухим щелчком.

Решетка с лязгом провалилась вниз, в ослепительно-белый коридор.

Элоди не стала ждать. Она просунула ноги в образовавшуюся дыру, повисла на руках и спрыгнула.

Ее грязные, покрытые кровью и копотью ботинки коснулись идеального, безупречно чистого белого полимера пола базы «Эдельвейс». Грязь с ее одежды немедленно осыпалась на стерильную поверхность черными хлопьями. Она была грязным, кровоточащим вирусом, проникшим в самое сердце Скайнета.

Девушка выпрямилась. Она поправила тяжелый рюкзак с титановым диском. В ее правой руке была зажата монтировка, а левая прижимала кровоточащий бок.

Она посмотрела в бесконечный, залитый ослепительным светом белый коридор.

Мертвая зима, холод и тьма остались там, на поверхности. Здесь, в чреве левиафана, не было теней, чтобы в них прятаться. Здесь ей предстояло встретиться с богом машин лицом к лицу.

Элоди сделала первый шаг по белому полу.

Четвертый Акт — протокол «Эдельвейс» — вступил в свою финальную, необратимую фазу.

Глава 57

АКТ IV: ПРОТОКОЛ «ЭДЕЛЬВЕЙС» ГЛАВА 57: В ЧРЕВЕ ЛЕВИАФАНА

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, подземная база «Эдельвейс»

2029 год

Человеческий мозг — удивительно адаптивный механизм. Он может привыкнуть к запаху гниющей плоти в костницах, к реву плазменных печей, к пронизывающему холоду Зоны Смерти. Он может научиться фильтровать ужас, превращая его в монотонный, серый фоновый шум выживания.

Но к абсолютному, стерильному совершенству привыкнуть невозможно. Совершенство отторгает органику.

Элоди стояла в самом начале бесконечного белого коридора.

Ее ботинки, покрытые толстым слоем засохшей французской грязи, свернувшейся крови и пепельного альпийского снега, оставляли на идеально гладком, бесшовном полимерном полу черные, уродливые отпечатки. С ее прожженной, изорванной куртки капала талая вода, смешанная с сукровицей из раны на боку.

Она была живым, пульсирующим, грязным куском мяса, вторгшимся в хирургическую операционную Бога Машин.

Свет здесь был не просто ярким. Он был всепроникающим. Светодиодные панели, интегрированные в сами стены и потолок, не давали ни единой тени. Свет обволакивал, проникал под веки, заставляя щуриться до слез. Воздух пах озоном, ионизированным металлом и чем-то неуловимо сладковатым — запахом сверхпроводящего гелия. Ни пылинки. Ни молекулы хаоса.

«Эдельвейс».

Самая защищенная, самая передовая автономная база Скайнета на планете. Место, о существовании которого Джон Коннор, возможно, даже не догадывался, празднуя победу на руинах Лос-Анджелеса.

Элоди сделала первый шаг.

Звук ее шаркающих шагов в этом вакууме тишины казался оглушительным святотатством. Она инстинктивно прижалась спиной к белой стене, хотя прятаться было негде. Коридор