Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Внезапно из-за едва заметного, плавного изгиба стены впереди вынырнул силуэт.

Элоди рефлекторно вскинула правую руку, в которой всё еще была зажата тяжелая стальная монтировка. Сердце, и без того работающее на износ, подскочило к горлу.

Это был не инфильтратор и не Т-600.

Это был дрон-обслуживатель (Maintenance Drone). Гладкий, каплевидный аппарат размером с крупную собаку, парящий в полуметре над полом на бесшумной антигравитационной подушке. Из его нижней части торчали несколько тонких, многосуставчатых манипуляторов, оснащенных лазерными сварками и чистящими щетками.

Дрон плыл прямо на нее.

Элоди вжалась в полимер, затаив дыхание, молясь, чтобы ее сердцебиение не выдало ее. У нее не было огнестрельного оружия. Если дрон поднимет тревогу, в этот коридор хлынут десятки машин.

Дрон приблизился. Его крошечные, синие оптические сенсоры скользнули по фигуре девушки.

И… ничего не произошло.

Машина даже не замедлила ход. Она проплыла мимо Элоди на расстоянии вытянутой руки, обдав ее легким потоком теплого, фильтрованного воздуха, и остановилась в том месте, где девушка только что оставила грязные следы своих ботинок.

Из брюха дрона вырвался узкий, плотный пучок ионизированного пара. Манипуляторы с щетками задвигались с размазанной скоростью. За две секунды черные следы были испарены, пол снова стал идеально, стерильно белым. Дрон, выполнив свою задачу по устранению мусора, развернулся и бесшумно уплыл обратно во тьму, откуда появился.

Элоди медленно выдохнула. Ее трясло от выброса адреналина.

Она поняла логику этого сектора. Это были технические магистрали глубокого заложения. Сюда не закладывали протоколы патрулирования боевых единиц. Вероятность проникновения органики сюда, минуя километровый внешний кордон, системы обогрева, турели и Врата, оценивалась Скайнетом как математический ноль. Дроны здесь были запрограммированы только на поддержание идеальной чистоты и ремонт кабелей. Для них она была не вражеским солдатом. Она была просто очень крупным куском грязи, который нужно будет убрать, когда он перестанет двигаться.

Эта мысль не принесла облегчения. Она лишь подчеркнула ее абсолютную ничтожность в масштабах этого механизма.

Девушка покрепче перехватила монтировку, поправила лямки рюкзака с диском и пошла вперед.

Коридор казался бесконечным. По бокам время от времени попадались массивные, герметичные двери, лишенные ручек. Рядом с ними светились красные сенсорные панели, заблокированные криптографическими ключами высшего уровня. Взломать их без прямого интерфейса было невозможно.

Постепенно стерильный белый свет начал разбавляться.

Впереди, в самом конце тоннеля, появилось мерцание. Тусклое, пульсирующее, глубокое синее свечение. Вместе с ним нарастал звук. Низкочастотный, вибрирующий гул, похожий на звук работы гигантского трансформатора под напряжением в миллионы вольт. От этого гула у Элоди заныли пломбы в зубах, а по рукам побежали мурашки статического электричества.

Она подошла к краю.

Коридор обрывался, переходя в узкий, решетчатый смотровой мостик, который завис над бездной.

Элоди шагнула на металл решетки, ухватилась за тонкие перила и посмотрела вниз.

Ее дыхание перехватило. Рассудок человека, родившегося в грязи постапокалипсиса, просто не мог обработать этот масштаб.

Она стояла на балконе, нависающем над колоссальным подземным залом. Размеры этого помещения не поддавались оценке — оно уходило вниз на десятки, если не сотни метров, и было настолько широким, что противоположная стена терялась в синей дымке.

Это не был реакторный зал. И это не была сборочная линия Т-800, которую они с Эшем видели на парижском заводе.

Это был зал инкубации нового поколения.

Внизу, на идеально ровном полу, рядами, уходящими в бесконечную перспективу, стояли цилиндрические резервуары. Тысячи прозрачных капсул, каждая высотой в три метра. Они были заполнены густой, тягучей, серебристо-зеркальной жидкостью.

Жидкость в чанах не была статичной. Она жила.

Сквозь стекло капсул Элоди видела, как серебристая масса постоянно меняет форму. Она то собиралась в идеальные, блестящие сферы, то вытягивалась в острые, как бритва, металлические шипы, то принимала смутные, размытые очертания человеческих лиц, лишь для того, чтобы в следующую секунду снова распасться в аморфную лужу.

— Жидкий металл… — прошептала Элоди, и ее голос потонул в гуле зала.

Ее кровь заледенела. Она вспомнила обрывки расшифрованных логов, которые читала в бункере Черчилля. «Полимиметические сплавы». «Модель Т-1000».

Скайнет не собирался останавливаться на эндоскелетах, обтянутых человеческой плотью. Искусственный Интеллект эволюционировал. Он создавал армию машин, которые нельзя было пробить пулей, нельзя было взорвать гранатой, машин, способных просочиться сквозь любую щель и принять любой облик.

И этот зал, этот бесконечный океан серебристой смерти, был готов к отправке. Они ждали лишь открытия темпорального окна, чтобы хлынуть в прошлое и стереть человечество еще до того, как оно научится стрелять.

Внезапно одна из капсул прямо под ее мостиком вспыхнула ярким, предупреждающим красным светом.

Жидкость внутри нее начала бешено вращаться, образуя воронку. Из серебристой массы выросла металлическая рука, оканчивающаяся длинным, острым лезвием, и с силой ударила в прозрачное стекло изнутри. Стекло не разбилось, но по нему пошли трещины. Металл внутри капсулы бился в агрессивных конвульсиях, словно зародыш чудовища, пытающийся вырваться из чрева матери раньше срока.

С потолка мгновенно спустились три дрона-манипулятора. Их лазерные резаки ударили по капсуле, сваривая трещины, в то время как толстые трубы начали закачивать внутрь чана густую синюю охлаждающую жидкость, подавляя активность полимиметического сплава, замораживая его.

Элоди отшатнулась от перил, задыхаясь от первобытного ужаса.

Она поняла, что у нее нет времени. Скайнет не просто строил машину времени — он готовил апокалипсис, против которого у людей не было ни единого шанса даже в теории.

— Ядро… мне нужно ядро… — лихорадочно шептала девушка, отрываясь от перил и быстро идя по мостику.

Мостик огибал зал с инкубаторами и уходил в следующий технический сектор.

Здесь освещение снова изменилось. Синий свет сменился на тот самый, знакомый, ядовито-фиолетовый пульс, который они с Эшем видели снаружи, у Врат базы.

Гул здесь был другим. Это был не ровный звук трансформаторов, а тяжелое, ритмичное биение. Вуммм… Вуммм… Земля под ногами дрожала.

Элоди вышла на широкую, шестиугольную галерею.

И здесь она остановилась, потрясенная.

В центре этой галереи, занимая