Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Она медленно поднялась на ноги.

Теперь она знала правила игры. База не была наводнена Инквизиторами на каждом углу. Ее главная защита заключалась в стерильности и изоляции. Если она будет осторожна, если она будет вести себя как призрак, не оставляя следов, она сможет пройти сквозь эту кровеносную систему незамеченной.

Она оторвала от края своей куртки длинный, относительно чистый лоскут кевларовой ткани. Сцепив зубы от боли, девушка обмотала его вокруг своей талии, плотно прижав к кровоточащему боку и завязав двойным узлом. Это не остановит кровотечение полностью, но ткань впитает капли, не дав им упасть на идеальный белый пол.

Она стала вирусом. Болезнью, которая пробралась в организм левиафана и теперь должна была добраться до его нервного узла.

Элоди поправила рюкзак, проверила, плотно ли застегнуты все карманы, чтобы не уронить ни единой пылинки, и двинулась вперед по коридору.

Она шла, прижимаясь к белой стене, ступая мягко, с носка на пятку. Впереди, за плавными изгибами тоннелей, виднелись развилки. На стенах периодически мелькали строгие, минималистичные указатели, написанные машинно-считываемым кодом Скайнета. Она не могла их прочесть, но ее интуиция связиста подсказывала направление. Ей нужно было идти туда, где плотность силовых кабелей, скрытых под полимерными панелями, была максимальной. К центральной серверной шине.

Спустя пятнадцать минут напряженного стелса, во время которого она еще дважды замирала, пропуская патрулирующие Скрабберы, коридор вывел ее к массивным, двустворчатым дверям.

Они не были из гиперсплава. Это были двери из матового, полупрозрачного полимера. Над ними светилась красная голографическая панель.

Элоди подошла ближе. Сквозь полупрозрачный материал она увидела гигантский зал.

Это была не серверная. Это было нечто гораздо более масштабное и пугающее.

Внутри зала, расположенные рядами на разных уровнях, стояли колоссальные, цилиндрические резервуары. Они уходили вниз на десятки метров. Резервуары были прозрачными, и внутри каждого из них медленно, лениво бурлила густая, серебристо-зеркальная жидкость.

Жидкость не была статичной. Она жила своей собственной, пугающей жизнью, собираясь в сферы и снова распадаясь на капли.

Элоди замерла перед дверьми, чувствуя, как ледяной холод сковывает ее сердце.

Она читала о них. В бункере Черчилля, в зашифрованных файлах, перехваченных генералом Хэйсом.

Полимиметические сплавы.

Скайнет не собирался останавливаться на эндоскелетах Т-800. В этих резервуарах дозревало новое, совершенное оружие. Модели Т-1000. Жидкие инфильтраторы, не имеющие уязвимых суставов, процессоров или гидравлики. Машины, которые нельзя было пробить пулей или взорвать гранатой.

Зал перед ней был инкубатором следующей ступени эволюции Смерти. И чтобы добраться до терминала связи, ей придется пройти прямо через него.

Элоди достала из кармана разводной ключ, который она использовала в катакомбах для взлома рации. Она подошла к электронной панели замка.

Вирус стоял перед дверями своей первой главной цели.

Глава 59

АКТ IV: ПРОТОКОЛ «ЭДЕЛЬВЕЙС» ГЛАВА 59: ОЗЕРО РТУТИ

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, подземная база «Эдельвейс», Сектор инкубации

2029 год

Абсолютная тишина — это не отсутствие звука. Это присутствие чего-то такого, что заставляет все остальные звуки умереть от страха.

Двери из матового, полупрозрачного полимера, магнитный замок которых Элоди варварски расковыряла погнутой стальной монтировкой, разошлись в стороны с тихим, почти извиняющимся пневматическим вздохом. Стерильный белый свет логистического коридора остался за ее спиной, словно отсеченный невидимой границей.

Элоди шагнула за порог, тяжело опираясь на ломик, как на старческий посох.

Ее левая рука инстинктивно, судорожно прижимала к кровоточащему боку импровизированный бандаж из оторванного лоскута кевлара. Полимерный гидрогель, который должен был намертво скреплять разорванные когтями Инквизитора мышцы и сломанные ребра, в сорокаградусной удушающей жаре технических ярусов базы окончательно расплавился. Он превратился в липкую, бесполезную слизь, смешанную с потом и грязью. Свежая, горячая кровь медленно, толчками просачивалась сквозь термобелье, стекая по бедру.

Каждый шаг отдавался в мозгу ослепительно-белой вспышкой боли, но Элоди заставляла себя идти. Она запретила себе чувствовать. Она больше не принадлежала самой себе. Она стала простым, биологическим транспортным средством для титанового диска и смятого алюминиевого жетона, спрятанных на ее груди.

Створки дверей за ее спиной плавно сомкнулись. Путь назад был отрезан.

Девушка оказалась на узком, подвесном решетчатом мостике, сваренном из полированной хромированной стали.

Она остановилась, тяжело дыша через приоткрытый рот. Воздух здесь был иным. Он утратил запах горячей меди и стерильного озона, характерный для внешних коридоров Скайнета. Его сменил густой, тяжелый, почти осязаемый металлический привкус, который оседал на корне языка, как вкус старой крови из разбитой губы. К этому привкусу примешивался едкий, химический аромат — запах синтетической амниотической жидкости, сложных полимеров и сверхпроводников. Запах искусственной утробы.

Освещение в этом колоссальном зале кардинально отличалось от хирургической белизны коридоров. Оно было тусклым, глубокого, пульсирующего кобальтово-синего цвета. Этот свет не столько освещал пространство, сколько делал тени более густыми, вязкими, придавая всему окружающему нереальный, подводный, сюрреалистический вид.

Элоди подошла к гладким металлическим перилам мостика и с замиранием сердца посмотрела вниз.

Ее вестибулярный аппарат, измученный перепадами давления, температурой и потерей крови, дал жестокий сбой. Мостик нависал над бездной, дно которой просто терялось во мраке. Но это не была пустая техническая шахта.

Зал представлял собой колоссальный цилиндр, вырезанный лазерами прямо в свинцовом граните недр горы Юнгфрау. И всё это немыслимое пространство, от невидимого дна до теряющегося в синей дымке потолка, было до отказа заполнено инкубаторами.

Они стояли идеальными, геометрически выверенными сотами. Тысячи прозрачных, цилиндрических резервуаров из толстого сверхпрочного полимерного стекла, каждый высотой около пяти метров и диаметром не менее двух. К каждому резервуару тянулись толстые пучки черных кабелей, питающих шин и труб с хладагентом, пульсирующих тем же глубоким синим светом, что и весь зал.

Но внутри этих гигантских колб не было хромированных эндоскелетов. Там не было Т-800, на которых напыляли бы человеческую плоть, выращивая мясных кукол, как она видела на заводе в Париже.

Скайнет пошел дальше. Искусственный Интеллект эволюционировал, перешагнув через саму концепцию твердотельных механизмов, костей, суставов и уязвимой гидравлики.

Резервуары были заполнены густой, тяжелой, серебристой жидкостью.

Она напоминала