Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Она выпала из стерильной кровеносной системы левиафана прямо в его старый, забытый, мертвый рудимент. В аппендикс, который Скайнет игнорировал.

И именно здесь, среди этой пыли и забытых человеческих технологий конца двадцатого века, крылся ее единственный шанс.

Элоди с трудом, опираясь на стену, поднялась на ноги. Она прижала левую руку к кровоточащему боку, а правой осветила ряды старых серверных шкафов.

Если Скайнет использовал физические коммуникации коллайдера для построения своей сети, значит, где-то здесь должен быть старый, забытый аппаратный шлюз. Оптоволоконный порт, который машины не физически отрубили, а просто заблокировали программно.

Слепое пятно.

Хакер внутри израненной, истекающей кровью девушки окончательно проснулся. Она сбросила рюкзак с плеч и достала титановый диск Коннора.

Охота за точкой доступа началась. И теперь у нее был инструмент, чтобы убить бога в его собственном храме.

Глава 61

АКТ IV: ПРОТОКОЛ «ЭДЕЛЬВЕЙС» ГЛАВА 61: СЛЕДЫ ПРОШЛОГО

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, подземная база «Эдельвейс», Заброшенный сектор CERN

2029 год

Пыль имеет вкус.

В разрушенном Лондоне она имела вкус жженого пластика и стронция. В катакомбах Парижа она отдавала сухим, известковым привкусом древних костей. Здесь, в глубоком, отрезанном от остального мира подземелье под горным массивом Юнгфрау, пыль имела вкус забытого времени. Вкус истлевшей бумаги, окислившейся меди и абсолютного, ненарушимого покоя.

Элоди лежала на холодном, неровном бетоне.

Каждое сокращение ее диафрагмы отдавалось в мозг серией коротких, ослепительно-белых вспышек боли. Рана на левом боку, превратившаяся в месиво из сожженного гидрогеля, разорванных мышечных волокон и сломанных ребер, пульсировала в такт судорожно бьющемуся сердцу. Кровь медленно, теплыми, липкими струйками стекала по ее талии, пропитывая остатки ткани и скапливаясь маленькой лужицей на полу.

Она не знала, сколько минут пролежала так после падения из вентиляционной шахты. Возможно, пять. Возможно, час. В этом лишенном естественного света склепе время потеряло свой привычный, линейный смысл. Оно застыло, как муха в янтаре.

«Вставай. Ты не имеешь права здесь сдохнуть», — голос Эша, холодный, резкий, лишенный всякой жалости, прозвучал в ее голове так отчетливо, что она инстинктивно дернулась, ожидая удара по щеке.

Но Эша здесь не было. Командир «Вангарда» остался лежать на обледенелых камнях перед гиперсплавными вратами, отдав свою жизнь за то, чтобы она могла дышать этой древней пылью.

Элоди сжала зубы с такой силой, что заскрипела эмаль. Она оперлась дрожащими, покрытыми ожогами второй степени ладонями о бетон и, издав тихий, скулящий звук, медленно перекатилась на спину, а затем села.

Голова закружилась. Тошнота подкатила к горлу. Организм, подвергшийся колоссальному температурному шоку — от минус сорока на леднике до плюс семидесяти над реакторами и обратно в холод заброшенного бункера — находился на грани тотального системного отказа.

Она нащупала фонарик, который выронила при падении. Пластиковый корпус треснул, но бледный, желтоватый луч всё еще прорезал темноту.

Элоди подняла свет, озираясь по сторонам.

Она находилась в просторном помещении с высоким, бетонным потолком, по которому тянулись массивные, ржавые двутавровые балки. Это кардинально отличалось от тех коридоров, которые она видела наверху. Здесь не было хирургической белизны, не было идеального, бесшовного полимера и плавно изогнутых стен, имитирующих кровеносные сосуды.

Здесь была грубая, человеческая инженерия конца двадцатого века.

Вдоль стен стояли громоздкие, металлические серверные шкафы. Они были выкрашены в утилитарный серый цвет, местами пошедший рыжими пятнами коррозии. Из открытых распределительных щитков свисали целые водопады проводов: красных, синих, желтых, зеленых. Этот хаос цветной изоляции казался немыслимым после стерильной унификации Скайнета.

На столах из дешевого ДСП громоздились тяжелые, пузатые ЭЛТ-мониторы с выпуклыми экранами, покрытыми слоем серой пыли толщиной в палец. Рядом валялись рассохшиеся клавиатуры, кружки с давно окаменевшими остатками кофе и стопки распечаток с выцветшими графиками.

Элоди медленно, опираясь рукой о холодный металл ближайшего шкафа, поднялась на ноги.

Она повела лучом фонаря и увидела табличку над дверным проемом, заблокированным с обратной стороны массивной монолитной плитой гиперсплава. Скайнет просто залил этот проход жидким металлом, запечатав сектор.

На пожелтевшем пластике значилось: «CERN. SECTOR B. MAGNETIC CIRCUIT CONTROL. AUTHORIZED PERSONNEL ONLY».

Сектор управления магнитным контуром Большого адронного коллайдера.

Элоди с трудом сглотнула пересохшим горлом. Слова старика Дитриха эхом отдались в ее памяти. Скайнет не строил Хроносферу с нуля. Искусственный Интеллект захватил самое грандиозное научное сооружение человечества, выпотрошил его, использовав колоссальные подземные туннели и инфраструктуру охлаждения для своих собственных, чудовищных нужд.

Люди строили эту машину, чтобы понять, как возникла Вселенная. Машины использовали ее, чтобы эту Вселенную стереть.

Скайнет застроил старые лаборатории своими стерильными коридорами, но он не стал тратить энергию на полный демонтаж мертвых, периферийных зон, которые не мешали его архитектуре. Он просто замуровал их, превратив в слепые пятна. В капсулы времени.

Луч фонаря скользнул в угол комнаты. Элоди вздрогнула.

В старом, продавленном офисном кресле перед одним из мониторов сидел человек.

Точнее, то, что от него осталось. Это был скелет, облаченный в истлевший белый халат. Его череп безвольно лежал на клавиатуре. Тридцать лет назад, в ночь Судного дня, когда ракеты упали на Женеву, этот ученый не побежал к выходу. Возможно, двери уже были заблокированы аварийными протоколами. А возможно, он просто остался на своем посту, понимая, что бежать некуда.

Сквозь слой пыли Элоди увидела, что костяные фаланги его левой руки сжимают небольшую рамку для фотографий. Стекло треснуло, цвета выгорели, но на снимке всё еще угадывались силуэты улыбающейся женщины и двоих детей на фоне зеленой лужайки. Цвета, которых больше не существовало в природе.

Девушка почувствовала, как к горлу подступил тяжелый, удушающий ком.

Она отвела взгляд от мертвеца. Сейчас было не время для скорби по прошлому. Ей нужно было спасать будущее.

Элоди сняла с себя тяжелый рюкзак и бережно положила его на ближайший свободный стол, смахнув с него пыль и старые распечатки. Ее левый бок горел огнем. Она расстегнула изодранную куртку. Кусок кевлара, которым она обвязала талию в коридорах Скайнета, насквозь пропитался