Страна вечной ночи - Кеннет Робсон

Он доставил двух своих пленников обратно в город, приземлившись на пустыре рядом со своим собственным складским ангаром на берегу. Он взял у большого здания закрытую машину и погрузил пленников на борт.

***

В штаб-квартире небоскреба Хэм, Джонни, Длинный Том и Ренни смотрели, как Док выходит из своего личного лифта неся двух пленников. Док опустил пару обмякших тел на пол.

Длинный Том, мастер-электрик, заговорил первым. — Ты определенно проделал тяжелую ночную работу, Док, — сказал он.

— Будем надеяться, что на этом все закончилось, осталось только допрос, — сказал Док.

Ренни с большими кулаками протянул пачку радиограмм.

— Это пришло в ответ на радиограммы, которые ты отправил на Север, — сказал он бронзовому человеку. — Они дают нам кое-что, на что можно опереться, когда мы начнем допрашивать этих двоих.

Все сообщения были очень длинными и одинаковыми в одном отношении - все они содержали информацию о том, что ни одна экспедиция, кроме отряда Лендерторна, не покидала арктическо-американское побережье в последние месяцы.

Одно сообщение содержало сюрприз. В нем описывались члены группы Лендерторна. Описания были безошибочными.

Исследователем Лендерторном был не кто иной, как сам Часовой Боуэн. Ему помогал лейтенант, который в точности походил на Ула.

Экспедиция вылетела самолетом, и с тех пор о ней ничего не было слышно, говорилось в сообщении.

Одна радиограмма из Пойнт-Барроу на побережье северной Аляски содержала дополнительную информацию об Уле.

Странный белокожий мужчина, как сообщалось в радиограмме, загадочным образом прибыл в поселение несколько месяцев назад.

У Ула была странная пара черных очков. Он вел себя странно, казалось, не имел ни малейшего представления о том, на что похожа современная жизнь, и не мог говорить ни на каком понятном языке. Но за то короткое время, что он пробыл там, он с поразительной быстротой выучил язык и обычаи.

Он отказался разглашать большую часть информации о себе, за исключением смутного предположения, что прибыл с арктического пакового льда, что, очевидно, было ложью, поскольку это считалось невозможным. Он исчез из поселения так же таинственно, как и появился.

Они приписали Улу несколько странных смертей среди эскимосского населения, но сочли это суеверной выдумкой с их стороны, поскольку прямых доказательств вины Ула получить не удалось, а поскольку смертельные случаи в каждом случае сопровождались сильным местным воспалением и отеком, и вскрытия не проводилось, власти поселения приписали смерть пагубной инфекции или простому заражению крови.

Ренни беспокойно сжал свои огромные кулаки. — Что скажешь, Док, если мы отправимся в путешествие по...

— ...по паковым арктическим льдам, — подсказал Длинный Том. — Мы можем использовать...

— ...новый дирижабль. — Добавил Хэм.

— Для конкретных целей, — величественно закончил Джонни, — расследования таинственного происхождения одного злонамеренного злоумышленника, украшенного золотым волосом, не говоря уже о том, чтобы проникнуть в тайну определенной пары защитных очков — и предполагаемых таинственных вещей.

***

— Хэм, прыгай! — Голос Дока был похож на треск.

Хэм прыгнул, внезапно, без вопросов. Щеголеватый юрист подпрыгнул на ярд в воздух.

Ул схватил его за лодыжку примерно на уровне половины ярда.

Хэм яростно упал, растянувшись во весь рост на полу, трость-шпага с грохотом выпала у него из руки. Он брыкался, но не мог стряхнуть безжалостную хватку Ула со своей лодыжки.

— Замри, Хэм! — Прохрипел Док. — Не двигайся!

Хэм лежал неподвижно.

Ул заговорил.

— Вы хорошо сделали, что приказали ему лежать спокойно, — прогудел он. — Теперь послушайте меня. Вы стали свидетелем моей силы. Я недолго оставался без сознания, как этот другой. — Он указал на обмякшее тело Часового Боуэна.

— Я мог бы устроить вам, — продолжал он своим замогильным тоном, — более смертоносную демонстрацию моей силы. Если бы я дотянулся до вашего человека правой рукой, а не левой, он был бы сейчас мертв. Так что не пытайтесь со мной шутить, бронзовый человек. Вы могли бы убить меня — да; но не раньше, чем я смогу убить этого вашего человека.

— Чего вы хотите? — Тихо спросил Док.

— Сначала очки.

Без дальнейших возражений Док сходил в лабораторию и вернулся с очками. Он бросил их Улу.

— Вы разборчивый, — категорично сказал Ул. — Я бы хотел, чтобы моим партнером были вы, а не Часовой Боуэн.

— Чего вы еще хотите?

— Уйти — это все. — Ул говорил, как неэффективный граммофон. — Я не жадный. Я мог бы поторговаться с вами за ваш дирижабль. Но это повлечет за собой осложнения. Я предпочитаю закрепить свои успехи и нанести удар в другой раз.

— Что вы предлагаете сделать сейчас? — Спросил Док.

— Я отступлю назад и войду в ваш лифт, — сказал Ул. — Я потащу Часового Боуэна, и я потащу вашего человека тоже. Моя правая рука — смерть. Понимаете? Но даю вам слово, что она сработает только в том случае, если вы помешаете моему побегу.

— Что вы собираетесь делать с Хэмом? — Требовательно спросил Док.

— Он мне не нужен. И я не хочу провоцировать ваши ответные действия, убивая его. Если вы не помешаете моему побегу, я оставлю его невредимым внизу лифтовой шахты. Договорились?

Превыше всего Док Сэвидж заботился о безопасности своих помощников.

— Решено, — сказал он.

Без лишних слов Ул попятился от двери со своей человеческой ношей, вошел в лифт и опустился на восемьдесят шесть этажей до земли.

Наконец лифт вернулся на восемьдесят шестой этаж. Хэм был в нем, прижатый спиной к поручню.

— Давайте догоним этого ублюдка! — Взревел Ренни, врываясь в лифт.

Док наложил вето на это предложение. — Не сейчас. У меня другие планы. Вы, парни, подождите.

Бронзовый человек вытащил их, затем спустился в клетку один.

Помощники Дока столпились вокруг Хэма, забрасывая его вопросами.

— Этот парень с мертвым лицом и мертвыми пальцами — не человек! Хэм вздрогнул.

***

На борту пришвартованной яхты Часового Боуэна Димитр Дайкофф, большой, смуглый, покрытый шрамами патриот, быстро принес еще бренди восьмидесятилетней выдержки, когда Часовой Боуэн и Ул поднялись на борт и шумно протиснулись в дверь.

Часовой был в диком настроении. Его шея распухла от удушья Дока Сэвиджа, а по голове, казалось, стучали тысячью стальных молотков. Он жадно глотнул бренди.

— Ну и дрянь эти твои сестры-близнецы, — рявкнул он на Ула.

— В вашем мире нет яда более смертоносного, чем сестры-близнецы, — ответил Ул.