Черные тени Ленинграда - Александр Александрович Тамоников

Сектор, который он контролировал, был мертв. В буквальном смысле. Территория товарной станции, по-видимому, не использовалась с осени. Рельсы были покрыты сугробами, между ними росли редкие, высохшие за зиму стебли бурьяна. У стены ангара валялись разбитые ящики, обрывки проволоки, ржавый механизм, похожий на лебедку. На одном из путей стояли три товарных вагона с развороченными взрывом бортами, из них торчали обугленные балки. Запах гари все еще витал в воздухе, слабый, приглушенный морозом.

Людей видно не было. Ни охраны, ни рабочих, ни случайных прохожих. Эта часть Лиговки была вымершей. И это делало любое движение на ней подозрительным автоматически.

Первые сорок минут прошли впустую. Гробовой осматривал местность методично, разбив мысленно сектор на квадраты и просматривая каждый поочередно. Он замечал лишь движение ветра, срывающего снежную пыль с крыш, да редких ворон, садившихся на конек ангара в поисках съедобного. Его тело начинало затекать. Холод пробирался сквозь ватник и телогрейку, цеплялся за позвоночник ледяными когтями. Дыхание оседало на шерстяном шарфе, которым он обмотал нижнюю часть лица, крошечными кристалликами льда. Веки тяжелели, и ему приходилось сознательным усилием моргать, чтобы не дать им сомкнуться. Он знал этот признак — первая стадия гипотермии, когда организм начинает экономить энергию. Он разжал и сжал пальцы ног в сапогах, слегка перекатился с бока на бок, чтобы разогнать кровь. Движения были минимальными, почти невидимыми со стороны.

В двенадцать тридцать впервые началось движение. С восточной стороны из переулка между частными домами вышел человек. Вышел неспешно, как будто прогуливаясь, но его путь был прям и целенаправлен. Гробовой мгновенно приник к окуляру прицела.

Человек был одет в темное длинное пальто, на голове — шапка-ушанка. Походка была медленной, чуть шаркающей, типичной для истощенного блокадника. Он шел вдоль забора, огораживающего станционную территорию, временами останавливался, оглядывался. Гробовой вел его в перекрестье, стараясь поймать лицо. Но человек держался в тени забора, и низкое облачное небо не давало достаточно света для того, чтобы четко различить черты.

Человек дошел до разлома в заборе, где торчали сорванные доски, и остановился. Он достал что-то из кармана — сверток или пачку, — осмотрелся еще раз и положил предмет в нишу между кирпичами разрушенного столба. Потом развернулся и пошел обратно тем же путем, не оглядываясь.

«Почтовый ящик», — мгновенно проанализировал Гробовой. Классика.

Он зафиксировал в блокноте время: «12:34. Объект № 1 (мужчина, темное пальто, ушанка). Заложил предмет в основание столба у восточного забора (координата 4–Г). Ушел на восток».

Он перевел дуло винтовки на столб и продолжал наблюдать. Его задача была не перехватывать закладки, а выявить тех, кто ими пользуется. И, возможно, связать их с фотографией Соколова.

Прошло еще двадцать минут. Мороз усиливался, ветер, пробивавшийся сквозь щели в стене чердака, выл тонким, высоким голосом. Гробовой чувствовал, как немеют кончики пальцев на правой руке, лежавшей на шейке приклада. Он переложил руку под мышку, отогревая, потом снова вернул на место.

В двенадцать пятьдесят пять с противоположной стороны, со стороны самого ангара, показалась вторая фигура. Это был уже другой тип движения. Не шаркающая походка дистрофика, а быстрые, уверенные шаги человека, который знает, куда идет, и не хочет задерживаться. Неизвестный был в ватной куртке и штанах, на голове — шапка с опущенными ушами, лицо скрывал шарф. Он двигался от ангара прямо к столбу, почти не оглядываясь, как будто шел по привычному маршруту.

Гробовой снова прильнул к прицелу. Он увеличил кратность, насколько позволяла оптика. Человек подошел к столбу, быстрым движением достал предмет из ниши, сунул его во внутренний карман куртки и сразу же повернул обратно, к ангару. Лицо так и осталось скрытым шарфом и тенью от козырька шапки.

«Объект № 2. Мужчина, ватник, шапка-треух. В 12:56 изъял предмет из тайника. Направление — ангар», — записал Гробовой.

Теперь его внимание было полностью приковано к ангару. Если там была база или укрытие, то второй объект должен был туда вернуться. Или, возможно, передать предмет дальше.

Он ждал. Минута. Две. Ветер стих, и в наступившей тишине стало слышно далекое, размеренное постукивание метронома из репродуктора где-то на улице Лиговской. Медленный ритм. Спокойно.

Из-за угла ангара, с той стороны, куда ушел второй объект, показались двое. Они шли не вместе, но в одном направлении, с интервалом метров в пятнадцать. Первый — знакомый в ватнике. Второй — человек в офицерской шинели, но без погон, в ушанке. Гробовой напрягся. Очертания фигуры, манера нести голову… Он навел перекрестье на лицо второго.

Солнце на секунду пробилось сквозь разрыв в облаках, и слабый луч упал на территорию станции. Света было достаточно, чтобы рассмотреть лицо.

Широкие скулы. Смуглая, обветренная кожа. И шрам. Тонкая белая полоска над левой бровью. Да, это был он. Капитан Соколов. Он был жив. И он был здесь.

Гробовой почувствовал, как у него под ложечкой что-то екнуло, — не страх, а холодная концентрация, знакомая по сотне засад. Он придавил щеку к прикладу плотнее, подвел перекрестье под нижний край ушанки Соколова. Дистанция — примерно двести двадцать метров. Ветер слабый, слева направо, поправка минимальная. Цель движется неспешно. Идеальные условия для точного выстрела. Его указательный палец нащупал спусковой крючок, выбрал свободный ход. Теперь для выстрела хватило бы легкого, плавного давления.

Но приказ был другим. Ищи глазами. Задержание не санкционировано. Бугров предупреждал: брать мелкую рыбу нельзя, нужно добраться до сети шпионов.

Гробовой убрал палец со спуска. Он продолжал вести Соколова в прицел, фиксируя каждый шаг. Офицер шел к тому же разрушенному столбу. Значит, он был не получателем, а отправителем? Или проверяющим? Соколов подошел к столбу, остановился, осмотрелся. Его движения были спокойными, даже расслабленными. Он не выглядел человеком, который скрывается. Скорее — хозяином, проверяющим свои владения.

Соколов что-то достал из-за пазухи — небольшой плоский пакет, похожий на конверт. Огляделся еще раз и положил его в ту же нишу, откуда ранее был изъят предмет. Потом постучал костяшками пальцев по кирпичу — один раз, два, три. Четкий, ритмичный звук, который должен был быть условным сигналом. После этого он развернулся и пошел обратно, к ангару, тем же путем, что и пришел.

Гробовой перевел дыхание. Он только что видел, как работает цепочка. Первый принес информацию или получил инструкции из города. Второй, скрытый, забрал ее и, возможно, отнес на обработку или к передатчику. А Соколов, ключевая фигура, пришел и оставил ответ или новые данные. Все сходилось.

Он осторожно повернул голову к радиостанции, не отрывая глаз от сектора. Нажал тангенту, передав условный сигнал: