Черные тени Ленинграда - Александр Александрович Тамоников

Через несколько секунд радиостанция тихо щелкнула в ответ.

— Докладывай.

Голос Бугрова, приглушенный помехами, но узнаваемый. Гробовой придвинул микрофон ко рту, наклонившись к нему так, чтобы не поднимать голову над парапетом.

— Алмаз, я Тень. Объект «Соколов» визуально идентифицирован. Находится в моем секторе. Координаты: Лигово, разрушенный складской ангар. Только что осуществил закладку в тайник у восточного забора. Идет к ангару. Второй субъект ранее изъял из этого тайника другой предмет. Цепочка работает. Запрос на инструкции.

В наушнике наступила пауза, нарушаемая лишь шипением эфира. Гробовой знал, что Бугров сейчас взвешивает: взять Соколова сейчас, пока он на открытом пространстве, или продолжить наблюдение, рискуя его потерять.

— Тень, ведешь визуальный контакт? — наконец спросил Бугров.

— Так точно. Он в ста метрах от укрытия. Идет медленно. У меня в прицеле.

— Есть подозрение, что он направляется на встречу?

— Высокая вероятность. После закладки он пошел прямо к ангару, откуда ранее вышел второй субъект. Логично предположить рандеву внутри или передачу предмета дальше.

Еще одна пауза, более короткая.

— Продолжай наблюдение. Фиксируй все контакты. Не раскрывайся. Если он попытается уйти с территории — доложи. Решение по задержанию приму я.

— Понял. Продолжаю наблюдение.

Гробовой снова приник к прицелу. Соколов уже подходил к огромному зияющему пролому в стене ангара. Он замедлил шаг, огляделся по сторонам — стандартная проверка перед входом в укрытие — и скрылся в темноте проема.

Теперь нужно было ждать, кто выйдет и куда. Гробовой перевел дуло винтовки на пролом, держа палец у спускового крючка. Его мышцы, затекшие от холода и неподвижности, снова наполнились упругим, готовым к действию напряжением. Он контролировал дыхание: вдох-выдох, ровно и глубоко, чтобы сердцебиение не сбивало картинку в прицеле.

Прошло около пяти минут. Этого времени хватило бы на короткий разговор или передачу пакета. Из пролома показалась фигура. Не Соколов. Другой человек, тоже в гражданской одежде — темный драповый плащ и кепка. Он нес в руках небольшой, но плотный на вид пакет из коричневой бумаги, перевязанный бечевкой. Человек вышел быстро, оглянулся один раз и зашагал не к забору, а вглубь территории станции, к вееру путей и стоящим там разбитым вагонам.

Это был новый, третий объект. И он явно нес что-то важное. Гробовой перевел прицел на него. Лицо под кепкой было неразличимо, но походка была другой. Не шаркающей, не медленной. Человек шел уверенным, энергичным шагом, слегка пригибаясь, как бы минимизируя свой профиль. Шаг человека, который не истощен, который торопится и знает дорогу.

— Алмаз, Тень. Новый объект. Мужчина, плащ, кепка. Вышел из ангара, несет пакет. Двигается вглубь территории, к товарным вагонам. Запрос.

Ответ пришел почти сразу.

— Пакет в руках?

— Так точно. Плотный, размером с книгу.

— Ведешь?

— Веду.

— Продолжай. Я прошу пеленгаторов Верстова проверить активность. Если это курьер с донесением, он может вести к передатчику или точке выноса. Не теряй его.

Гробовой молча подтвердил двойным нажатием тангенты. Его внимание теперь было разделено между проломом, откуда мог выйти Соколов или еще кто-то, и удаляющейся фигурой в плаще. Но приоритет был у курьера — он нес материал.

Человек в плаще ловко обходил сугробы и развалины, его маршрут был явно выверен. Он дошел до первого разбитого вагона, заглянул внутрь, потом прошел ко второму. У второго вагона, у которого сохранилась дверь, он остановился, огляделся и скрылся внутри.

Гробовой зафиксировал координаты: «Вагон № 2 на третьем пути с востока». Он продолжал держать прицел на темном прямоугольнике двери. Внутри вагона, должно быть, было еще темнее, чем на улице. Если там кто-то был, они могли вести там дела долго. Или это могла быть просто промежуточная точка — схрон, откуда пакет заберут позже.

Он решил рискнуть. Осторожно отполз от своей позиции на пару метров вглубь чердака, где его не могли бы засечь из вагона, и снова нажал на кнопку.

— Алмаз, объект с пакетом скрылся в товарном вагоне на третьем пути. Координаты передал. В вагоне возможен приемник или схрон. Запрос на усиление наблюдения с другой стороны. Я не могу контролировать и вагон, и выход из ангара одновременно.

— Понял. К тебе направляется группа наружного наблюдения УНКВД. Будут через пятнадцать минут. Держи ангар. Вагоном займутся.

Пятнадцать минут. В условиях улицы и такого мороза это время могло быть вечностью. Но другого выбора не было. Гробовой вернулся на позицию, снова навел прицел на пролом в ангаре. Его левый глаз, не занятый у окуляра, следил за вагоном периферийным зрением.

Из ангара больше никто не выходил. Тишина повисла над станцией, нарушаемая лишь завыванием ветра в железных ребрах ангара. Минуты тянулись мучительно медленно. Холод уже не просто щипал кожу, а впивался в кости глубокой, ноющей болью. Гробовой чувствовал, как дрожь пытается пробраться в мышцы предплечья, лежащего на прикладе. Он сжал и разжал пальцы левой руки, согнутой в локте. Нужно было продержаться еще десять минут.

Внезапно из вагона показалась фигура. Тот же человек в плаще, но теперь без пакета. Он вышел быстро, почти выпрыгнул, огляделся и тем же уверенным шагом направился обратно к ангару. Пакет остался внутри. Значит, вагон — точка передачи или временного хранения.

Гробовой перевел прицел на человека, ведя его до самого пролома. Тот скрылся внутри. Теперь в ангаре были как минимум трое: Соколов, субъект в ватнике и курьер в плаще. Возможно, еще кто-то.

Именно в этот момент из пролома вышел Соколов. Он был не один. Рядом с ним шел другой мужчина, высокий, в длинном офицерском пальто и фуражке, лицо скрывал поднятый воротник. Они о чем-то разговаривали. Соколов что-то говорил, жестикулируя, его спутник слушал, кивая.

Гробовой прильнул к прицелу. Второго человека он видел впервые. Офицерская шинель, но без знаков различия. Осанка прямая, плечи расправлены. Военный, несомненно. И, судя по тому, как Соколов почтительно склонился к нему, старший по званию или по положению в сети. Это мог быть Филин, куратор. Или один из его заместителей.

Двое остановились метрах в двадцати от ангара, продолжая разговор. Они стояли почти на открытом месте. Соколов передал спутнику небольшой конверт, тот взял его не глядя, сунул во внутренний карман шинели. Потом они пожали руки и человек в шинели развернулся, чтобы уйти. Его путь лежал в сторону, противоположную забору, — вглубь пустыря, где, судя по схеме Косовича, начинались задворки частных домов и был выход на другую улицу.

Гробовой оценил ситуацию за доли секунды. Соколов — ключевое, но уже известное звено. Человек в шинели — новая, потенциально более важная цель. Если он уйдет в лабиринт