Черные тени Ленинграда - Александр Александрович Тамоников

среднего роста, в такой же, как у всех, промасленной телогрейке, но с неуловимыми отличиями. Сегодня Митьков поставил себе задачу: не просто наблюдать, а проверить свою гипотезу. Выявить отличия системно.

Он начал с дыхания. У всех вокруг, включая его самого (он имитировал), дыхание было хриплым, прерывистым. Короткий вдох на три шага, долгий, стонущий выдох на подъеме ящика. У Володи — ритм ровный. Глубокий вдох носом, плавный выдох ртом. Как у тренированного человека, контролирующего нагрузку. Это было первое.

Второе — походка. Остальные волочили ноги, шаркали подошвами по бетонному полу, покрытому слоем утоптанной пыли и разводами от солярки. Володя ставил ногу с носка, перекатывал на пятку. Шаг был чуть короче, чем у других, но частым и экономичным. Он не тратил лишних движений. Поворачивался всем корпусом, а не переступал ногами. Это была выучка.

Третье — работа с грузом. Когда Володя наклонялся за ящиком, его спина оставалась прямой. Он сгибал колени, брал ящик, выпрямлялся усилием ног и спины. Остальные, включая Митькова в его роли, горбились, тянули ящик на согнутой спине, кряхтя. Володя делал это беззвучно. И скорость: он делал три ходки за то время, пока самые сильные из настоящих рабочих делали две.

Но самое главное — его лицо. В перерыве между ходками, когда люди прислонялись к стенам, закрывая глаза, или судорожно жевали крошки хлеба, Володя стоял, слегка расставив ноги, держа руки за спиной. Его глаза не были остекленевшими от усталости. Они спокойно осматривали цех, скользили по стеллажам, по дверям в дальние отсеки, где хранилась готовая продукция и, как знал Митьков из схемы, полученной от начальника склада, — детонаторы и огнепроводный шнур.

Митьков медленно, имитируя головокружение, прислонился к холодной кирпичной стене. Он вытащил из кармана обрывок газеты и сделал вид, что изучает его, шевеля губами. На самом деле он вел внутренний анализ, сверяясь со списком критериев, вбитым в голову за годы учебы и оперативной работы.

Имел ли он право на задержание? Да. Как оперативный работник Смерш, внедренный с санкции руководства УНКВД ЛО, при обнаружении признаков подготовки диверсии он обязан был пресечь преступление и задержать подозреваемого. Санкция на силовое действие была в приказе Бугрова: «Действовать по обстановке с нейтрализацией».

Мог ли он физически это сделать? Он менее истощен, чем Володя, но тот явно тренирован. Помещение — тесное, много укрытий в виде стеллажей. У Володи под телогрейкой может быть оружие. У Митькова — пистолет «ТТ» в потайном кармане брюк под телогрейкой и малая пехотная лопатка, притороченная к поясу сзади. Лопатка в тесноте эффективнее пистолета. Да и выстрел поднимет панику, может спровоцировать взрыв. Значит, нужно брать тихо и быстро.

Откуда он знает, что Володя — диверсант? Прямых доказательств пока нет. Но совокупность признаков: хорошая физическая форма на фоне окружающих, повышенный интерес к складу, маршрут вчерашнего ухода в сторону Лиговки. И главное — он сейчас явно вычисляет. Его взгляд ищет не просто ящик, а конкретный тип взрывчатки или способ проникновения в охраняемую зону.

Митьков оторвался от стены, снова взвалил на плечо пустой ящик и побрел к началу конвейера. Его маршрут пролегал в метре от Володи. Он кашлянул, споткнулся нарочито неловко, чуть не задев того плечом. Володя инстинктивно отпрянул, его рука метнулась к животу, под телогрейку, и замерла.

Быстро, почти невидимо. Но Митьков успел заметить резкое, кошачье движение. Человек, носящий оружие скрытно, в кобуре на животе, реагирует именно так — прикрывает его при случайном контакте. Это было подтверждение его предположениям. Теперь нужно было поймать его на действии.

Он вернулся на свою позицию, продолжая таскать ящики. Время текло медленно. Часы на стене у входа показывали семнадцать тридцать. Через полчаса — пересменка. Наиболее вероятное время для попытки унести что-то небольшое, но ценное — детонаторы или капсюли.

Володя работал, не проявляя признаков усталости. Он даже помог поднять ящик соседу, старому рабочему с лицом землистого цвета, у того не хватило сил. Помог молча, одним движением и тут же вернулся к своему делу. Профессиональная выдержка. Или расчет — создать себе репутацию надежного человека.

В семнадцать сорок пять началась суета, предшествующая окончанию смены. Рабочие стали сбиваться в кучки у выхода, дожидаясь старшего смены для переклички. Володя отошел к дальнему стеллажу, где хранились ящики с инвентарем. Он сделал вид, что поправляет обмотку на ноге, присев на корточки. Его спина закрывала его от основной массы людей.

Митьков, стоя в двадцати шагах у противоположной стены, прищурился. Он не видел, что именно делает человек, но видел движение плеч — короткое, рывками. Потом Володя встал, поправил телогрейку на животе. Полы ее неестественно оттопыривались. Что-то прямоугольное, плоское.

Володя неспешно направился к выходу, вливаясь в толпу. Он шел, опустив голову, руки в карманах. Но Митьков заметил, как его правая рука время от времени нащупывает выпуклость под одеждой, проверяя сохранность предмета.

Решение созрело мгновенно. Нельзя дать ему уйти со склада. Там, в темноте и на пустыре, он может либо скрыться, либо избавиться от улики. Нужно брать здесь, где ограничено пространство для маневра. Но как отсечь его от толпы? Поднять крик? Это спровоцирует панику.

Митьков решил действовать точечно. Он отстал от общей группы, сделав вид, что у него развязался шнурок на ботинках. Когда последние рабочие потянулись к выходу, а Володя был уже в пяти метрах от двери, Митьков окликнул его, изменив голос, сделав его сиплым, старческим:

— Эй, земляк! Помоги, што ли, ящик придавил…

Он стоял у одинокого ящика, который якобы упал со стеллажа. Володя обернулся. Его лицо в тусклом свете выражало лишь легкое раздражение. Он кивнул, нехотя повернул обратно. Это была ошибка. Профессионал на его месте должен был сделать вид, что не расслышал, и ускорить шаг.

Володя подошел на пару метров, остановился.

— Какой ящик? — спросил он.

В этот момент Митьков атаковал. Его первое движение было не в сторону человека, а в сторону единственной лампочки, висевшей над ними на шнуре. Он рванул лопатку с пояса и метнул ее плашмя. Удар пришелся по стеклянному колпаку. Лампочка погасла с тихим хлопком, осыпаясь осколками. Угол, где они стояли, погрузился в глубокую тень.

Володя среагировал мгновенно. Его тело напряглось, он отпрыгнул назад. Рука снова рванула под телогрейку.

Митьков был уже рядом. Он резко толкнул тяжелый ящик со стеллажа, который рухнул, преградив Володе путь к отступлению. Теперь у того был только один выход — вперед или в узкую щель между стеллажом и стеной.

Володя выбрал стену. Митьков был там первым. Он не стал хватать или бить,