Черные тени Ленинграда - Александр Александрович Тамоников

— Жди усиления. Группа УНКВД будет у тебя через двадцать минут. Начало операции в восемнадцать сорок. Прикрытие — артобстрел. Немцы обычно начинают в девятнадцать ноль-ноль. Используем шум для вскрытия двери. Твоя задача — контролировать окна. Никто не должен выйти или выпрыгнуть.

— Понял. Жду.

Связь прервалась. Бугров положил рацию. Он повернулся к столу, где уже лежало его личное оружие. Пистолет «ТТ» в кобуре на поясе. И второй — револьвер наган образца 1895 года, лежащий на суконной тряпке. К нему был присоединен прибор бесшумной стрельбы «Брамит» — цилиндрический глушитель, крепящийся на дульную часть.

Бугров взял револьвер, проверил вращение барабана. Механизм работал плавно, без заеданий. Он отвинтил глушитель, осмотрел резьбу — чисто. «Брамит» был незаменим для ближнего боя в помещениях, где важна внезапность. Звук выстрела превращался в глухой хлопок, неразличимый за городским шумом или за грохотом артиллерии.

Он снова собрал оружие, зарядил шесть патронов. Каждый — проверенный, без следов коррозии. На морозе даже малейшая окись могла привести к осечке. Потом взял три запасные обоймы к «ТТ» и сунул их в левый карман шинели.

Дверь открылась, и в комнату вошел Митьков. Отведенный час отдыха пролетел как одна минута. Мышцы ныли, синяк под глазом пульсировал, но когда Бугров отдал приказ, тело автоматически отозвалось. Запас прочности еще был, но его граница стала отчетливее.

— Доложил следователю, товарищ майор. Карта и задержанный переданы по акту.

— Видел карту. Наши объекты?

— Смольный, штаб ПВО на Фонтанке, узел связи. Красным помечены входы и посты охраны. Приоритет первый.

Бугров кивнул. Диверсанты готовили не просто сбор информации, а физический удар по системе управления. Возможно, одновременные подрывы. Это объясняло попытку хищения взрывчатки. Но теперь, после провала Володи, сеть могла затаиться или начать лихорадочную ликвидацию следов.

— Отдохнул?

— Да, — ответил Митьков, хотя его глаза говорили об обратном.

— Вооружись. Будем брать дом на Лиговке. Штурмовая группа — мы с тобой и четверо из УНКВД. Гробовой обеспечивает прикрытие снаружи. Начало в восемнадцать сорок, под прикрытие артобстрела.

Митьков кивнул, подошел к сейфу в углу, достал свой «ППС». Осмотрел магазин, оттянул затвор, проверил, нет ли наледи в пазах. Потом пристегнул к поясу две гранаты «РГ–42». Бугров заметил это движение.

— Гранаты применять только в крайнем случае. В помещении — риск обрушения и потери улик.

— Понял.

В восемнадцать десять в комнату вошел капитан Косович. Он держал в руках планшет с бумагами.

— Товарищ майор, свежие данные из архива. Дом на Лиговке, выявленный пеленгацией, числится в ведомости жилого фонда как расселенный в октябре сорок первого. Жильцы эвакуированы или погибли. По документам — неотапливаемый, под снос. Но, согласно сводке комендантского патруля за двенадцатое января, в окнах второго этажа замечен свет. Патруль доложил, но проверки не проводил — не было приказа.

— Кто был в патруле?

— Сержант и два красноармейца из комендантской роты. Их показания я внес в список. Возможно, потребуется допрос — не связано ли с попустительством.

— Позже, — отрезал Бугров. — Сейчас главное — объект. Верстов подтвердил точный пеленг?

— В семнадцать пятнадцать был последний сеанс. Тридцать секунд. Азимут не менялся. Передатчик на месте.

Бугров посмотрел на часы. Восемнадцать двадцать. Пора двигаться.

— Ты остаешься здесь, на связи с Верстовым. Если во время операции противник выйдет в эфир — немедленный доклад. И подготовь комнату для приема и первичного осмотра изъятых документов. Нам понадобятся лупы, пинцеты, упаковочные материалы.

— Есть.

Косович развернулся и вышел. Его роль на этом этапе была закончена. Теперь работа переходила в силовую фазу.

Бугров надел шинель, застегнул крючки. Поверх — белый маскировочный халат, уже посеревший от грязи и пыли. Митьков сделал то же самое. Они взяли по паре сухих портянок — мокрая обувь на морозе означала обморожение. Проверили друг у друга снаряжение: ничего не брякает, не болтается.

В восемнадцать двадцать пять они вышли из Смольного через черный ход. Во дворе уже ждал темно-зеленый «ГАЗ-М1». За рулем — водитель из автопарка УНКВД, молчаливый мужчина с обветренным лицом. На заднем сиденье сидели четверо оперативников в таких же маскировочных халатах. Бугров узнал старшего — Семенова. Он кивнул, его глаза были спокойными.

Бугров сел рядом с водителем, Митьков — сзади. Машина тронулась, медленно выезжая на занесенную снегом улицу. Фары были закрашены синей краской, оставлены лишь узкие щелочки, дававшие призрачное пятно света в двух метрах перед капотом.

Дорога заняла пятнадцать минут. Лиговка встречала их кромешной тьмой. Разрушенные дома стояли, как черные зубы на фоне белого снега. Ни одного огонька, кроме редких отсветов где-то далеко на востоке — там горели окраины. Машина остановилась за углом полуразрушенной пекарни, в двухстах метрах от цели.

Бугров вышел первым. Воздух был сухим, колючим. Он поднял воротник, сделал несколько глубоких вдохов, привыкая к температуре. Потом достал бинокль. Дом был виден как темная масса с одним тусклым желтым пятном на втором этаже. Окно действительно было завешено плотной тканью.

Он поднес к губам портативную рацию.

— Тень, я на месте. Видишь нас?

— Вижу. Подходите с юго-запада, от развалин. Между вами и домом — открытое пространство, метров двадцать. Лучше ползком. Я контролирую окна.

— Понял.

Бугров обернулся к группе. Все вышли из машины, пригнулись. Лица в масках были неразличимы.

— Семенов, твои люди знают задачу?

— Знают, — прозвучал глухой голос из-под ткани. — Захват и изоляция объекта. Огонь только по моей команде или вашей. При сопротивлении — на поражение.

— Хорошо. Двигаемся ко мне. Ползком. Без звука.

Он опустился на колени, потом лег на снег. Холод мгновенно просочился через одежду, заставив сжаться мышцы живота. Он пополз, отталкиваясь локтями и коленями, двигаясь зигзагом между буграми замерзшего мусора. Снег скрипел под ним, но этот скрип терялся в общем гуле ветра.

Митьков полз справа, Семенов и его люди — чуть сзади. Двадцать метров открытого пространства преодолели за три минуты. Наконец они оказались у основания кирпичной стены соседнего дома. Отсюда до цели оставалось пять метров узкого прохода.

Бугров приподнял голову. Дом был двухэтажным, из красного кирпича, почерневшего от копоти и времени. Крыша действительно провалилась с северной стороны, балки торчали наружу, как сломанные ребра. Входная дверь — массивная, деревянная, с железной окантовкой. Окна первого этажа забиты досками. На втором — одно светилось.

Он посмотрел на часы. Восемнадцать тридцать восемь. До начала артобстрела оставалось меньше минуты. Немцы били по городу каждый вечер почти по расписанию.

Он снова поднес рацию к губам, но в этот момент с востока,