Черные тени Ленинграда - Александр Александрович Тамоников

— И третий эпизод. Самый важный. Неделю назад, десятого января, из интендантского управления поступил запрос в отдел автотранспорта штаба на выделение грузовика для «вывоза неликвидного имущества со склада номер четыре». Запрос подписал капитан Решетов. Машину выделили. Водитель — тот же Плотников. Маршрутный лист: склад номер четыре — район Обводного канала — обратно. Но, по показаниям Плотникова, на Обводном они остановились у разрушенного дома, Зайцев вышел, спустился в подвал, через десять минут вернулся с пустыми руками. И они поехали обратно. А на следующий день, одиннадцатого января, у Обводного канала нашли убитого курьера с микрофильмом. Совпадение?

Бугров медленно прошелся по комнате. Его сапоги хрустели по осколкам стекла и штукатурки.

— Значит, цепочка такая. Немецкие пайки поступают к агенту К. — майору Клюеву, вероятно, через ныне убитого радиста или через другого связного. Клюев, используя свои связи в интендантской службе и подконтрольного офицера Зайцева, организует их сбыт или обмен на советские товары, которые можно списать. Часть пайков идет на оплату агентам. Часть через Зайцева попадает на черный рынок, создавая оборот средств. А часть остается у них для собственного потребления. Чтобы не голодать. Чтобы сохранять силы.

Он остановился напротив Косовича.

— Но где здесь «гнида»? Кто этот интендант, который это преступление покрывает? Решетов? Он слишком мелкая сошка. Он подписывает бумаги, но не он инициатор.

Косович снова открыл блокнот, нашел другую страницу.

— Я изучал список руководящего состава управления снабжения штаба фронта. Там три фигуры, которые имеют доступ к списанию и перемещению крупных партий продовольствия. Полковник Баранов — начальник управления. Подполковник Семин — его заместитель. И майор… — он провел пальцем по строчке, — майор Клюев. До октября он числился в оперативном отделе, но после ранения и госпиталя был переведен в управление снабжения на должность начальника отдела контроля распределения. Формально — понижение. Фактически — идеальная позиция. Он видит все потоки. Может влиять на списания товара. И он же — агент К. в блокноте радиста.

Бугров нахмурился.

— Но Клюев — майор. У него недостаточно веса, чтобы покрывать такие операции в одиночку. Значит, есть кто-то выше. Полковник Баранов? Или подполковник Семин?

— Возможно, — осторожно сказал Косович. — Но есть нюанс. Согласно медицинскому заключению от октября, Клюев был ранен осколком в живот. Тяжелое ранение. Ему требовалось усиленное питание для восстановления. И он его получал. По документам госпиталя — дополнительный паек. Но что, если этого было мало? Что, если он, испугавшись голодной смерти после выписки, пошел на контакт с абвером, который предложил ему гарантированное снабжение в обмен на информацию? А потом, когда его перевели в службу снабжения, он стал использовать свою должность для прикрытия шпионской сети. И подтянул к делу Решетова и Зайцева, склонив их к сотрудничеству тем же способом — через страх голода и предложение пайка.

Он умолк, дав Бугрову переварить информацию. В комнате было тихо, только ветер гудел в проломе крыши и потрескивали фитили ламп. От их света на стене плясали огромные искаженные тени.

Бугров подошел к столу с консервами. Он взял одну банку, покрутил в руках.

— Эти банки… их много здесь?

— Три пустых. И две еще не вскрытых, в ящике, — ответил Косович. — Плюс галеты, кофе, шоколад. Запас на неделю, если экономно расходовать.

— А на складе, откуда их взяли, они проходили бы как что? Как наши консервы?

— Да. Жестянка похожая. Этикетку можно содрать или заклеить другой. Если не вглядываться. А кто будет вглядываться? Интенданты, которые в сговоре?

Бугров поставил банку на место. Его лицо было непроницаемым, но в уголках глаз собрались тонкие, жесткие морщины.

— И где сейчас запас? На складе? У Клюева дома? У Зайцева?

— Не знаю, — честно сказал Косович. — Но если они почуяли опасность после провала Володи и штурма здесь, то, скорее всего, начали ликвидировать улики. Уничтожать запасы, прятать документы.

— Успеют?

— Зависит от того, насколько они уверены, что мы вышли на них. Пока что мы брали только внешние звенья — Миронову, Володю, эту квартиру. Клюев и Зайцев могут считать себя в безопасности. Могут думать, что это обычная облава на диверсантов, а их канал чист.

Бугров покачал головой.

— Нет. После задержания Володи и изъятия карты штаба они должны были насторожиться. А после того, как мы взяли эту квартиру и убили радистов… Шульц, если он еще в городе, должен был дать им сигнал на зачистку. Если он вообще успел.

Он посмотрел на часы. Двадцать тридцать.

— У нас мало времени. Нужно действовать на опережение. Если они начнут уничтожать улики, мы потеряем главное — материальную связь с абвером.

Косович кивнул. Его мозг уже работал над следующим шагом.

— Нужно получить доступ к личным делам и финансовым документам Клюева и Зайцева. Проверить их расходы, связи. Особенно после ранения Клюева. Если он получал деньги или ценности сверх зарплаты, это должно отразиться. И обыскать их квартиры. С санкции прокуратуры.

— Санкцию получим. Но на это нужны часы. А у нас, возможно, минуты.

Бугров прошелся еще раз, потом резко остановился.

— Есть другой путь. Мы знаем, что они используют пайки как валюту. Знаем, что часть сбывают через черный рынок. Знаем, что Зайцев возил что-то на Лиговку. Нужно найти точку сбыта. Того, кто принимает эти пайки и перепродает. Он будет знать, от кого получает товар. Это слабое звено.

Косович задумался.

— На Кузнечном рынке в ноябре задерживали спекулянтов с такими банками. Их допрашивали в районном отделе УНКВД. Протоколы должны быть. Можно запросить. Узнать, кто их поставщик.

— Сделай это сейчас. По телефону. Через нашего связного в УНКВД. Скажи, что это в рамках операции по хищениям в интендантской службе. Не упоминай шпионаж.

Косович направился к выходу, но Бугров остановил его.

— И еще. Эти банки… ты сказал, они могли использоваться как тайники. Проверь, нет ли в них чего. В этих пустых.

Косович вернулся к столу, взял каждую банку, заглянул внутрь, потряс. Все были пусты. Потом он взял ключ-открывашку, осмотрел его. Обычная жестяная полоска с крючком. Ничего особенного.

— Нет. Пустые.

— Жаль, — сказал Бугров. — Была бы идеальная улика.

Косович уже собирался снова уйти, но его взгляд упал на пачку галет. Он взял ее, развернул, высыпал сухари на стол. Под ними, на дне упаковки, лежал сложенный вчетверо листок бумаги. Тонкой, папиросной.

Сердце у Косовича екнуло. Он осторожно, пинцетом, который всегда носил с собой для работы с документами, поднял листок. Развернул.

На бумаге были нарисованы две схемы. Одна — план этажа какого-то здания с отметками «Вход», «Лестница»,