Черные тени Ленинграда - Александр Александрович Тамоников

со стороны Невы, донесся знакомый нарастающий вой. Сначала далекий, как шум поезда, потом ближе, резче. Бугров инстинктивно прижался к стене. Через две секунды где-то в районе Московского вокзала грохнул разрыв. Земля под ногами слабо содрогнулась. Потом еще один врыв, ближе. И третий — совсем рядом, в квартале отсюда.

Немцы начали. Шум нарастал каскадом — гул летящих снарядов, глухие удары разрывов, звон бьющегося стекла. Это была их завеса.

Бугров поднял руку, подал сигнал. Семенов и двое его людей рванулись к входной двери. Они несли маленький таран — отрезок рельса с двумя ручками. Подбежали, приложили рельс к замку. Один взмах — и удар. Древесина затрещала, но выдержала. Второй удар — и дверь с хрустом подалась внутрь.

Бугров и Митьков ворвались первыми. Бугров — вправо, Митьков — влево, стволы автоматов сделали веерное движение. Прихожая была темной, пахла сыростью, пылью и еще чем-то — сладковатым, химическим.

Из глубины дома, с верхнего этажа, раздался крик — не слова, а просто гортанный вопль. Потом топот ног.

Бугров рванулся к лестнице. Она была деревянной, крутой. Он поднимался, прижимаясь к стене, держа наган с глушителем перед собой. Митьков следовал за ним, «ППС» у плеча.

На площадке второго этажа горела одна-единственная коптилка — банка с маслом и фитиль. Она стояла на полу, отбрасывая дрожащие тени. Из-за угла коридора, справа, откуда лился свет, раздался щелчок затвора.

Бугров отпрыгнул в сторону, навалившись плечом на дверной косяк. Очередь из автомата прошила пространство, где он только что стоял. Пули впились в стену напротив, вырвав клочья штукатурки. Звук выстрелов был резким в замкнутом пространстве, но за окном продолжал грохотать артобстрел, поглощая часть шума.

Бугров выглянул на долю секунды. Коридор был коротким, метров пять. В конце — открытая дверь, за ней свет. У двери, прижавшись к косяку, стоял человек в гражданской одежде. В руках — пистолет-пулемет «МР–40». Короткий ствол, складной приклад. Диверсант.

Бугров отдернул голову, жестом показал Митькову: «Окно». Митьков понял. Он отступил на пару шагов и прицелился ППС в потолок над дверью в комнату. Короткая очередь. Штукатурка посыпалась дождем. Это было отвлечение.

Диверсант инстинктивно поднял взгляд. Бугров сделал шаг в коридор и выстрелил из нагана.

Хлопок был глухим, приглушенным. Пуля попала диверсанту в правое плечо. Он взвыл, автомат выпал из рук, ударился о пол. Бугров рванулся вперед, но раненый был еще опасен. Его левая рука потянулась к поясу.

Бугров выстрелил второй раз. Пуля ударила в грудь. Диверсант откинулся назад, ударился головой о дверной косяк и осел на пол. Дернулся несколько раз и замер.

Бугров подошел, пистолет наведен. Мертв. Глаза открыты, в них застыло выражение не столько боли, сколько яростного удивления. Молодой, лет двадцати пяти. Волосы светлые, стрижка короткая. Гражданская одежда — но новые, крепкие ботинки. Не ленинградские.

Он наклонился, поднял автомат. «МР–40». Боезапас — неполный магазин, около двадцати патронов. Положил оружие на пол, отпихнул ногой.

Митьков уже был в комнате. Бугров вошел следом.

Комната была просторной. Сейчас она напоминала лабораторию или штаб. У окна стоял стол, на нем — аппаратура. Радиостанция. Небольшая, но массивная. Бугров узнал модель — немецкая переносная станция. Рядом — микрофон на гибкой стойке и блок питания.

На другом конце стола — фотоаппарат. Маленькая изящная «лейка» с объективом в выдвижной оправе. Рядом лампа с темным колпаком — для подсветки при микросъемке. И стопка документов, аккуратно разложенных под прессом из стеклянных пластин.

У стены — две походные кровати, одеяла, термос, консервные банки. Немецкие. Пахло едой. Запах еды в промерзшем городе был настолько чуждым, что вызывал в желудке спазмы.

Митьков обыскивал второго. Тот лежал у стола, на полу, в луже крови. Он был убит первой же очередью, когда пытался достать пистолет из ящика стола.

— Товарищ майор, смотрите.

Он протянул блокнот. Бугров открыл. Страницы были исписаны цифровыми группами — пятизначными, семизначными. Шифр. И в начале — таблица замен, рукописная, но аккуратная. И несколько слов по-русски, записанные латиницей: SMOLNY, PVO, SVYAZ.

— Шифровальный блокнот, — тихо сказал Бугров. — Одноразовый. Значит, связь с центром регулярная.

Он положил блокнот на стол, осмотрел радиостанцию. Лампы внутри корпуса еще были теплыми. Аппарат работал недавно.

С улицы доносился грохот разрывов, но он уже стихал. Артобстрел заканчивался. Бугров подошел к окну, отдернул край занавески. На улице было темно. Он увидел белую фигуру, машущую рукой с крыши соседнего дома. Гробовой. Сигнал: «Все чисто».

Бугров кивнул, хотя знал, что его не увидят. Он отпустил занавеску, повернулся к Митькову.

— Обыщи тщательно. Все бумаги, вещи. Особенно ищи пленку. Микрофильмы.

Митьков уже работал. Он открывал ящики стола, выкладывал содержимое: бумаги, карандаши, запасные лампы для рации, мотки провода, инструменты. И пачки фотопленки в светонепроницаемых черных пакетах.

Бугров взял один пакет, вскрыл. Внутри — кассета стандартного размера. На пленке были видны крошечные кадры — схемы, текст. Микрофильмирование. Именно так они переправляли карты штаба.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Вошел Семенов.

— Товарищ майор, первый этаж чист. Помещения пустые, только мусор. На чердаке никого. Объект проверен.

— Выставьте охрану у входа. Никого не пускать. Ждем специалиста из технического отдела.

— Есть.

Семенов ушел. Бугров подошел к радиостанции. Частотомер был установлен на 42.3 МГц. Именно туда, куда указывал Верстов.

Он осмотрел комнату еще раз. На стене висела карта Ленинграда. На ней булавками отмечены точки: Смольный, штаб ПВО, узел связи. Те же, что и на карте, изъятой у Володи. И еще одна — на Лиговке, здесь. И вторая — где-то в районе Петроградской стороны. Новая точка. Бугров запомнил ее.

Шаги на лестнице послышались снова. В дверях появился старший лейтенант Верстов. За ним шел его помощник с большим чемоданом.

Верстов окинул комнату быстрым взглядом. Его взор задержался на радиостанции, потом на фотоаппарате, потом на блокноте.

— Вот и она, — тихо сказал он. — Переносная, но мощная. Дальность до пятидесяти километров, с хорошей антенной. У них антенна — проволока между трубами, я видел на крыше.

Он подошел к столу, не обращая внимания на трупы. Присел на корточки, осмотрел заднюю панель.

— Серийный номер не спилен. Уверены были, что не попадутся. — Он повернулся к помощнику. — Фотографируем. Под разными углами. Потом отключим питание и упакуем.

Верстов подошел к Бугрову.

— Вы операцию синхронизировали с обстрелом. Умно. Шумовая завеса почти идеальная. В соседних домах, если кто и остался, подумали, что снаряд близко упал.

— Что скажете по аппаратуре? — спросил Бугров.

— Высокий класс. Не массового выпуска, специального изготовления для разведки. И фотоаппарат… «Лейка». С объективом