Колыбель Марбаса - Лидия Милеш

этой нелепой компании, будто всю жизнь прожила с ними бок о бок. Она спокойно подошла к существу, уселась на его лапы и распустила волосы, чтобы тварь их заплела в новые косы. При этом лицо девочки перекосило отвращение. И вызвано оно было вовсе не тварью, а собственными мыслями.

— Что эта девочка здесь делает? — ужаснулась Ари.

— Ты задаешь не тот вопрос, — со сталью в голосе сказал капитан и сразу добавил, — правильный вопрос звучит так: если девчонка здесь, то что с Борисом и Док?

По телу Ари прошел неприятный холодок. А ведь и правда. Почему этот ребенок здесь, когда он должен быть под присмотром Бориса? Если она сбежала из-под присмотра, то почему Борис ничего не сказал? Да и каким образом она нашлась с этой компанией?

Отвратительные мысли лезли в ее голову, одна хуже другой. Прийти в себя после такого количество блокираторов Док могла не раньше следующего утра, а Борис не стал бы оставлять ее одну. И что в этот момент делала Звездочка вместе со своей компанией? Может, Борис по обыкновению плюнул на мелкую, решив, что ребенок — не его забота. Ари отчаянно хотела, чтобы все было именно так.

Творящееся на поляне в этот момент превратилось в полную вакханалию. Толпа детей разбилась по группам и все они разыгрывали нелепые сценки. Одни скинули с себя одежду, надели юбки из листьев, взяли копья и теперь прыгали вокруг огня как животные, издавая нечленораздельные звуки. Другие бегали за ними с мечами и палками, пытаясь догнать и "убить". Третьи танцевали так, словно их хорошенько ударило молнией. Четвертые лезли на деревья, прыгая с нижних веток. Самый дальний прыжок сопровождался громкими криками и улюлюканьем. Были и те, кто сидел спокойно, передвигая небольшие деревянные фигурки под присмотром Звездочки и твари, но всем детям в этой группе было не больше пяти лет и в сравнении с остальными их количество было крайне мало.

Время шло, игры становились все жестче. Разгоряченные мальчишки уже не рассчитывали свои силы, когда ударяли друг друга. Они как безумные скакали вокруг огня. И для Ари происходящее полностью утратило здравый смысл.

Одному разбили губу. Увидев это, Ари ждала крика и слез, но рыжий мальчик только вытер рот тыльной стороной ладони, посмотрел на кровь и улыбнулся.

Еще несколько мальчишек залезли на ветки намного выше и принялись прыгать еще дальше, грозясь в любой момент переломать себе ноги. Пусть бы так и случилось, думала Ари, договориться с больными проще, чем с безумными.

Рык твари больше не действовал на разгоряченную толпу, и мальчики прыгали в центр костра, оказываясь на другой стороне в полыхающей одежде. Вопя и крутясь они бросались на землю, где их тут же тушили остальные. Но только для того, чтобы снова так же прыгнуть.

Они кричали, дрались, воевали, заключали мир, отдавали жизнь, строили, разрушали, танцевали, смеялись как полоумные, в одну секунду становились героями и предателями, помощниками и злодеями, друзьями и злейшими врагами. Они бросали ножи, стреляли из лука, кидали дротики, отчаянно рисковали, выслеживали, находили, убегали, ловили, пели и, кажется, ни на одно мгновение не испытали страха.

За это короткое время Ари увидела миллиарды лет, сотни войн, тысячи доблестных побед и страшных поражений, и бесчисленное множество прожитых жизней каждой вселенной в исполнении одних этих детей. В какой-то момент ей показалось, что она сама стала частью чего-то другого, поддалась колыбельной Марбаса и унеслась в мир фантазий. Кем она была в нем? Врагом? Добычей? Пленником, которого можно разговорить…

Она зацепилась за эту мысль, мелькнувшую в сознании всего на секунду, с полной уверенностью, что только эта мысль и есть правильная. Быть переговорщиком — значит понимать других людей, как самих себя, а иногда и лучше себя. Эти дети жили в фантазии приключений, и они с Рэмом должны были стать частью этого выдуманного мира.

Ари обвела взглядом детей, прыгающих через костер. Внимательно наблюдая за ними какое-то время, она не заметила явного лидера. Каждый привносил в игру что-то свое и каждый в чем-то оказывался хорош.

Тогда она перевела взгляд на мальчишку, который с воодушевлением рассказывал о драконе. Дети слушали его с особым вниманием и он точно был главным в своей компании, но для всех остальных он был не важнее любого другого. Пока за всеми присматривали только Звездочка и тварь. Но если тварь была в качестве няньки, то какова роль Звездочки?

— Они не понимают боль, — выдернул ее из мыслей Рэм. — Это интересно, для этих детей боль — слабость, которую нельзя показывать. Почти как у нас во служении.

— У тебя был культ, а они просто дети. И, Рэм, они играют. Мы — часть их игры и мы можем выиграть, — довольно сказала Ари.

— Просто дети? — усмехнулся Рэм. — Да ты издеваешься. Ты вообще представляешь, на что способны дети? Ты выросла в мире, где тебе с пеленок говорили о гуманности и любви, и ты считаешь, что дети беззащитны из-за своего роста, силы и ума. Но самое страшное для нас — это то, что ты считаешь их всех слишком глупыми.

— Я так не говорила.

— Мне и не надо это говорить. Ты просто не слушаешь то, во что не можешь поверить. Когда-нибудь это тебя погубит.

— Если мы выживем, читай сколько угодно свои лекции, сейчас же я просто хочу войти в игру.

— Мы уже в ней.

— Я хочу изменить правила, чтобы у нас появился шанс.

Рэм смотрел на нее как учитель, который уже давно знает ответ, а теперь только и ждет, что его ученица хоть немного продвинется в решении.

— Чтобы изменить правила, тебе надо их знать. Для нас даже не боль самое страшное, а ее ожидание. — сказал капитан. — А эти дети просто не признают боли. И это интересно. Представь место, в котором нет ни одной знакомой тебе нормы. Где боль — ненужная слабость и ее можно просто не замечать, где смерть — обыденность и не значит ровным счетом ничего, где убить настолько же нормально, как приготовить себе завтрак. Это мы — взрослые — закладываем в них правила жизни, Ари. Убери это звено и ты узнаешь настоящую цену человеку. А теперь скажи, ты видишь здесь где-нибудь взрослых?

— При чем здесь…

— Скажи.

Ари снова осмотрела толпу.

— Нет, здесь нет ни одного взрослого, — сказала она с раздражением.

— Тогда откуда столько детей?

Она и раньше это видела, но только теперь осознала. Место, заполненное одними лишь детьми. Может, и вся планета. Но дети