На излом клинка. Книга первая - Александр Капков

хотя и укреплённый. Де Гирр сказал мне, что построили его в середине шестнадцатого столетия, в период религиозных войн, максимально пытаясь совместить красоту и комфорт с безопасностью.

Величественное трёхэтажное здание в виде квадрата, с длинными узкими окнами, эркерами и балкончиками, увенчанное изящной нарядной башней, поразило меня своей неординарностью. В центре фасада вперед выдавался барбакан26 с гостеприимно открытыми воротами. Вслед за де Гирром я проехал по гулким каменным плитам во двор, где уже собрались слуги: лакеи, конюхи и служанки. Последние разных возрастов и степеней миловидности. Впереди радостно размахивал руками низенький толстячок в сбитом на бок парике, облачённый в одежду тёмных тонов, неожиданно хорошо на нём сидящую. По тому, как он распоряжался, я догадался, что это и есть управляющий Ле Пон, о котором мне говорил Оливье, подчеркивая его честность и порядочность в делах. Он первым бросился к де Гирру, чтобы придержать ему стремя, а тот, спешившись, дружески его обнял.

– Здравствуй, мой старый друг, – ласковым тоном сказал де Гирр. – Очень рад тебя видеть в добром здравии. Жаль только, что повод для встречи оказался таким печальным.

– Истинная правда, монсеньор, по мне лучше не видеться совсем, чем встречаться из-за такого. Мы ждём вас с самого утра. Но прошу вас, проходите, господин Эльрик ожидает вас с нетерпением, – сказал управляющий.

Мы вошли в широкие двойные двери и сопровождаемые Ле Поном направились засвидетельствовать почтение младшему де Гирру. Признаюсь, что по пути я вовсю вертел головой, чтобы рассмотреть интерьеры замка. До сих пор мне редко приходилось сталкиваться с подобным великолепием. Всё, от полов и обивки стен до мебели и вещей, было создано с утончённым вкусом. Впрочем, времени, чтобы бродить по залам замка, любуясь их совершенством, у меня сейчас не было. Мы вошли в большую комнату, сочетавшую в себе спальню, госпиталь и рабочий кабинет. На кровати лежал молодой человек с худым и бледным лицом, черты которого отдалённо напоминали старшего де Гирра. Это и был его брат Эльрик. В комнате витал запах лекарств, а в изголовье стоял худощавый мужчина в чёрной одежде и чёрном же парике, нетрудно было догадаться о его профессии. При нашем появлении эскулап поклонился и тут же покинул нас, попросив не слишком утруждать разговорами его пациента. Чтобы не мешать встрече, я отошёл к окну и стал смотреть во двор, стараясь не прислушиваться к сумбурному разговору братьев. Наконец, они наговорились, и Оливье подозвал меня, чтобы познакомить с Эльриком. На мой вежливый поклон, он холодно наклонил голову. У меня возникло подозрение, что мое появление в замке не входило в его планы.

Я не большой знаток определять характер по лицу, знавал людей добродушных и мягких, по виду которых, сказать такое было нельзя, как случалось и наоборот. Но Эльрик де Гирр показался мне человеком раздражительным и высокомерным, несмотря на все попытки скрыть это вежливым обхождением. У него это не получалось. Как он не смог спрятать визгливые нотки в голосе, так и манеру смотреть на собеседника точно на пустое место. Этим Эльрик напомнил мне виконта Сен-Жана, что, понятно, не прибавило ему симпатии в моих глазах.

И ещё, он переигрывал радость от встречи с братом, уж эти вещи мне, бывшему актёру, и неплохому, смею надеяться, видны сразу. Так радоваться, что Оливье приехал мог лишь тот, кто его не ждал. Странно, ведь он сам вызвал брата.

Но в тот момент я не стал придавать своим наблюдениям особого значения. Пока не стал. Больной пригласил нас сесть. Я занял кресло в стороне от кровати, а старший де Гирр сел на стул подле брата.

– Ты привёз деньги? – спросил Эльрик.

– Да, не беспокойся, вся сумма в наличии. Как ты себя чувствуешь?

– Сейчас уже лучше, мне проткнули бедро и ранили в левый бок. Не беспокойся, ничего серьезного. Доктор уверен, что скоро я встану на ноги. Негодяи! Ты не представляешь, что я испытал. Если это де Кроа, я отомщу ему! И клянусь, он – умрёт!

– Мстить буду я, как старший в нашем роду, но об этом поговорим после. Сначала надо спасти сестру. Расскажи, как будет проходить обмен. Они могут нас обмануть, и нужно быть готовыми к любым неожиданностям.

– Почему ты так думаешь?

– Потому, что по дороге в замок нас обстреляли.

– Как?! Надеюсь, никто из вас не пострадал?

– Нет, благодаря… – Оливье посмотрел на меня. Я, пользуясь тем, что младший брат не видит моего лица, приложил палец к губам.

– Благодаря нашей осторожности. Ты же писал мне об этом, помнишь?

– Ах, да! Верно, писал. И слава Богу, что все обошлось.

– Так что мы сможем предпринять?

Эльрик скептически покачал головой:

– Не думаю, что мы сможем, что-то сделать. Нам нечего противопоставить их плану. Он хорошо продуман. Мы будем производить обмен завтра у реки…

Когда Эльрик изложил этот план, он спросил у Оливье:

– Ты будешь передавать деньги?

– Пусть это буду я, если никто не возражает, – я поднялся с кресла, игнорируя вопросительно-тревожный взгляд младшего де Гирра, – а сейчас прошу меня простить. Должен вас покинуть, чтобы привести себя в порядок после дороги. Думаю, вам есть о чем поговорить наедине.

– Да, да, – спохватился старший брат, – Ле Пон всё устроит.

Я поклонился и вышел из комнаты, предоставив объяснения Оливье.

19. Обмен

Мои сапоги погрузились в песок по щиколотку, когда я вышел на берег небольшой реки. В самом широком месте она не превышала и тридцати туазов27, а здесь была еще уже. Ле Пон, хорошо знавший здешние места, утверждал, что она глубока и с сильным течением. Перейти ее в брод можно было лишь в двух лье отсюда. Именно поэтому похитители требовали провести обмен здесь. К тому же в этом месте оба берега были совершенно лишены растительности и просматривались на довольно большое расстояние. Только в двухстах шагах позади меня начинались заросли дрока, оттуда за мной наблюдали де Гирр и его люди. На том берегу вдалеке, шагах в пятистах, начинался лес. И я полагал, что бандиты прятались там.

А один из них, в сером плаще, какой обычно носят моряки, сидел на большом камне, как раз напротив меня. Его треуголка была низко надвинута на лоб, а нижнюю часть лица скрывал завязанный вокруг шеи платок. Завидев меня, он встал, подошел ближе и дурашливо поклонился. По его поведению я понял, что он считал себя в полной безопасности.

– Эй, сударь! – крикнул он, – вы, верно, пришли по тому же делу, что