На излом клинка. Книга первая - Александр Капков

– Э! Тут замешена любовь, молодой человек! Ауретта была первой красавицей в здешних местах. Я тогда только стал новым управляющим, к тому же человеком был семейным, а при виде её, сердце так и млело, так и млело.

– Она и сейчас очень даже хороша, – согласился я с его оценкой женской прелести мадам де Кроа.

– Наш хозяин дал ей приданное, всё честь по чести. Они и обвенчались.

– Значит, не прогадала красавица?

– Да как сказать! Молодой де Кроа, малый горячий, сущий порох, первый сорвиголова в округе, другого такого поискать. Ему либо охота, либо пирушка, а ей и на балы хочется, и приодеться по моде. Бывало и ссорились. Жизнь, она такая!

– А правда, что он промышляет контрабандой и даже разбоем?

Управляющий нахмурился, пожевал губами, допил бокал и потом сказал:

– Слухи ходят в округе, что помогает он соль через границу перевозить, а вот про разбой не слыхал. И люди окрест плохого о нём не говорят. То, что мои господа с ним не ладят, так это не вчера началось: с того года, как Ауретта замуж вышла. При старом хозяине они еще, куда ни шло, мирились. А на его похоронах пять лет назад разругались вдрызг.

– И что за причина?

– Вот из-за чего поссорились не скажу. Все по меж них осталось, слуг не посвящали. Только с тех самых пор вражда и началась. А раньше-то Оливье и Жан были закадычными друзьями, служили вместе в Париже в одной гвардейской роте. Жан возрастом постарше, опекал нашего господина, когда тот службу начинал.

Мы помолчали. Я наблюдал, как Ле Пон сноровисто открывает следующую бутылку и разливает вино по бокалам.

– Я вижу, вы не верите, что де Кроа организовал похищение Анны-Марии? – спросил я напрямую, продегустировав вино, оказавшееся просто великолепным.

– Нет, не верю, ваша милость. Де Кроа нашу госпожу с младенчества знает, она у него на коленях играла. Да и не такой он человек. Он бы скорее замок штурмом взял, чем невинную девушку красть. Зря его милость дуэль затеял. Ну да это ваши дела, дворянские.

– А где это место с таким сказочным названием – «Поляна духов»?

– А как раз на середине дороги от нас до «Горного цветка». Там когда-то была сторожевая башня. Сейчас от неё остались одни камни, вросшие в землю. И прозвали её так местные крестьяне. Вроде бы ночью там слышатся голоса, но только в полнолуние. Да враньё всё это, глупости!

Тут наш разговор перешел на местные легенды о привидениях и ведьмах, повествуя о которых, Ле Пон придерживался скептического взгляда, что всё это суеверные выдумки местных пейзан28. Мы посидели ещё около часа и, дружески распрощавшись, разошлись по своим комнатам. Моя располагалась на третьем этаже, неподалёку от комнат Эльрика и Оливье. Идя по коридору со свечой в руках, я услышал шум и голоса за дверью младшего де Гирра, и тут же мне навстречу вышел Роже, одетый так, как будто собрался в дорогу. Поклонившись, он прошёл мимо, а я, дойдя до своей двери, повернул обратно и на цыпочках отправился следом за ним.

Неясные подозрения мучили меня с самого приезда в замок. Странности в поведении братьев вызывали вопросы, на которые я не мог пока ответить. В чём причина взаимной неприязни между Жаном де Кроа и Оливье де Гирром? Почему Эльрик назвал де Кроа виновным ещё задолго до того, как была обнаружена булавка? Кто на самом деле похитил Анну-Марию? Какую роль играет во всём этом мадам Ауретта? Мне также не давало покоя одно обстоятельство. Жан де Кроа вроде бы немного смягчился, по крайней мере, готов был к дальнейшему разговору, но появилась его жена, и он, вновь ожесточившись, указал нам на дверь. Так размышляя, я крался за доверенным слугой Эльрика, собираясь выяснить, куда это он собрался на ночь глядя. В общем-то, Роже не делал из своих действий никакой тайны. Он спокойно вышел во двор, прошёл в конюшню, оседлал коня и, вскочив на него верхом, выехал из ворот, которые ему открыл привратник. Неторопливой походкой я прогулялся, в свою очередь, до ворот и немного поболтал с красноносым старичком, несущим обязанности по их охране. Оказалось, что по приказу господина де Гирра младшего, вечером он закрывает ворота и открывает их лишь по его личному разрешению. Но гостей это распоряжение не касается, и потому монсеньор может прокатиться перед сном, если пожелает. Я пожелал. Заседлать лошадь не потребовало у меня много времени, и провожаемый добрым напутствием привратника, я выехал из ворот и направился в ту же сторону, что и Роже. Старичок сказал, что Роже обычно ездит в ближайший трактир, где работает служанкой его зазноба. Тогда, возможно, я прокачусь напрасно и увижу одно любовное свидание. Посмотрим, но отступать я не собирался. Слуга в отличие от меня не спешил, и я, быстро догнав его, вынужден был сдерживать своего скакуна, чтобы не наступать ему на пятки. Больше всего я боялся, что он услышит топот, далеко раздававшийся в ночном воздухе, или, что я его потеряю в темноте, если отстану. Но ничего такого не случилось, Роже привёл меня к одиноко стоящему на краю деревни строению с освещённой фонарём вывеской над дверью. Он привязал свою лошадь у коновязи и скрылся внутри. Я сделал то же, надеясь, что в темноте он не узнает моего коня, в случае своего появления там раньше меня. А сам сначала заглянул в окно, не имеющее стёкол и закрытое деревянными ставнями с большими щелями, через которые можно было без труда наблюдать, что происходит внутри. В этот момент, когда я заглянул в зал, Роже не делал ничего предосудительного. Просто болтал с хорошенькой девчонкой в белом переднике поверх коричневого платья у стойки, за которой восседал хозяин этого увеселительного заведения, такого пуза никто другой иметь на мой взгляд не мог. Посетителей в трактире было мало, отметил я к сожалению: компания крестьян за столом в углу, больше шумевшая, чем пившая, да двое субъектов в городской одежде, сидевших прямо у окна, в которое я смотрел. К ним за стол и присел Роже. Было видно, что он их хорошо знает. Как ни напрягал я слух, услышать о чём они говорят, мне не удалось. До моих ушей доносились лишь обрывки фраз, так как они то повышали, то понижали голоса. Однако, я не зря устроил слежку за слугой Эльрика. В одном из сидящих с ним за столом я по одежде и повадкам узнал «моряка»,