На излом клинка. Книга первая - Александр Капков

представил каково здесь обитателям и содрогнулся. Старый слуга, выслушав нас, послал мальчишку-конюха известить хозяина, а нам предложил спешиться и оставить лошадей у коновязи, представлявшей собой несколько железных колец, вбитых в стену. Оставив Робера во дворе, мы вслед за слугой вошли в замок.

Жан де Кроа встретил нас в главном зале, по которому, несмотря на выцветшие гобелены, закрывавшие стены, и закрытые окна, похожие на бойницы, вовсю гуляли сквозняки. Зато в огромном камине весело трещали дрова, и их тепло примирило меня с этим угрюмым местом. Хозяин «Горного цветка» оказался высоким и крупным мужчиной лет тридцати – тридцати пяти, черты его лица были грубоваты, но не лишены приятности. Особенно его украшали глаза: большие, глубокие, смотревшие на нас в эту минуту отчаянно и дерзко. Его одежда, опрятная и из дорогой материи, но несколько старомодного фасона, слегка поношенная, указывала как на пренебрежение владельцем новейших веяний в портновском искусстве, так и на скромность достатка. Де Кроа стоял неподвижно, как скала, широко расставив ноги в громадных ботфортах, заложив руки за спину и надменно выпятив подбородок.

– Чем обязан вашему посещению? – спросил он неприветливо, и явно сдерживаясь, когда старый слуга незаметно ретировался.

– Я – Оливье де Гирр, и мы с вами знакомы. Это мой друг, его зовут Анри де Ла Рош.

– Еще один парижский щеголь? – шевалье де Кроа окинул меня безразличным взглядом. – Повторюсь, чем обязан?

– Я нахожусь здесь, чтобы кое-что прояснить, – холодно сказал де Гирр, внешне оставаясь спокойным. – Моя сестра была похищена.

– Да неужели? И что, вы пришли искать её у меня? Да будет вам известно, что я женат и не занимаюсь умыканием юных девиц.

– Хвала Создателю, мы смогли её освободить. Осталось узнать, кто похититель.

– Вряд ли я могу помочь вам в этом вопросе.

– А я думаю по-другому! Есть, знаете ли, сомнения в вашей искренности.

– И у вас хватило наглости прийти в мой дом, чтобы обвинить в похищении?!

Голос де Кроа звучал приглушённо, и я с изумлением обнаружил, что его просто переполняет ярость.

Де Гирр с презрением бросил на стол булавку:

– Тогда потрудитесь объяснить, что это?

– Моя булавка! Я думал, что потерял ее, она пропала где-то месяц назад. Благодарить я вас не собираюсь. Что дальше?

– Похитители одели на Анну-Марию плащ с этой булавкой.

– Мне об этом ничего не известно!

– Я все же требую объяснений!

– Мне не в чем оправдываться! Особенно перед вами! – возвысил голос Жан де Кроа.

– Я вас заставлю! – воскликнул де Гирр, делая шаг вперёд и занося руку для удара. Но де Кроя успел перехватить её. Затем он с силой оттолкнул Оливье, тот едва не упал.

– Убирайтесь к чёрту! Вы вызываете меня? Прекрасно! Завтра утром я буду ждать вас в лесу, на «Поляне духов». В восемь, ясно? И постарайтесь не опоздать, я не люблю ждать подолгу.

– Зачем же откладывать такое важное дело на завтра, – заговорил де Гирр, вскипая гневом, но тут я вспомнил о своём трезвом уме и выступил вперёд, удерживая Оливье на месте.

– Господа, господа, остановитесь! Господин де Кроа, вы должны понять те чувства, которые испытывает мой друг. Против его семьи совершено злодеяние, и долг каждого человека чести помочь установить истину.

Мои слова заставили де Кроа задуматься, он если и не успокоился, то вернул контроль над собой.

– Вы говорите о чести, – горько сказал он, – а меня подозреваете в бесчестии. И кто, кто смеет обвинять меня?

Он вонзил свой взор в де Гирра, тот тоже подался вперёд. На лице Оливье читалось удивление. Не знаю, что произошло бы дальше и смогли бы они объясниться и разобрать взаимные претензии. Но тут дверь, ведущая из внутренних покоев, открылась, и на пороге возникла молодая женщина в домашнем платье и чепце.

И надо заметить, что этот простой наряд делал еще ярче ее и без того необыкновенную красоту. Положа руку на сердце, должен заметить, что она была необычайно хороша собой. Ее фигура, лицо, все отличалось совершенством, не встречавшемся мне ранее нигде.

– Жан! – позвала она дрожащим умоляющим голосом, – Жан! Остановись!

Стоило ей произнести эти слова, как де Кроа, казалось, весь окаменел. Он стиснул кулаки и сказал тихим голосом:

– Покиньте мой дом, господа! Мы встретимся там, где я вам указал.

Я видел, что он сдерживается из последних сил, и положил успокаивающе руку на плечо де Гирру. Тот внял моему безмолвному совету, и мы, молча поклонившись, вышли из зала.

На обратном пути, я осторожно спросил Оливье, знаком ли он с женой Жана де Кроа. И получил лаконичный ответ, что отец Ауретты де Кроа был управляющим их имениями до Ле Пона, и она выросла в замке. Видя, что де Гирр не расположен к беседе, я замолчал, решив про себя обязательно расспросить об этой женщине у знающих людей.

      Ужин в этот вечер начался раньше и закончился быстрее, чем вчера. Этому в немалой степени способствовало настроение большинства его участников. Завтрашняя дуэль занимала мысли домочадцев, не давая повода для веселья. Но кушанья были самые что ни на есть разнообразные: от фаршированных фазанов и рябчиков до нежнейшего суфле и пирожных. Когда все разошлись по комнатам, мы с Ле Поном, осуществляя предварительный сговор, перешли в маленькую комнату, за кухней, где и устроились возле камина с бутылкой вина, которым так славится Шампань. Разговор наш, так или иначе, крутился вокруг последних событий, и я, улучив подходящий момент, спросил о жене де Кроа.

– Я слышал, что она выросла в замке де Гирр, – закинул я удочку с наживкой.

– Ауретта здесь и родилась. Её отец служил управляющим, как теперь я. Он быстро стал вдовцом и дочерью почти не занимался. Хорошо, что старый хозяин помогал.

Он был добрейшей души человек. Меня вот отправил учиться за его счёт, пять лет – не шутка. И стариков моих поддерживал. Арендаторы его просто боготворили, справедливым называли.

– Так, что Ауретта? – вернул я разговор в интересующее меня русло.

– Старый господин воспитывал её со своими старшими детьми, ни в чём ей не отказывал. А когда её отец умер от лихорадки, лет семь тому назад, Ауретта была тогда совсем девчонкой, посватался к ней этот самый Жан де Кроа. Конечно, человек он вспыльчивый, резкий, да и беден, словно церковная мышь. Зато дворянин хорошей фамилии. Чего ещё ей желать? Вот она и вышла за него.

– Ну, а де Кроа, какая корысть брать её в жёны? Наверное, мог и дворянку найти. Или женился бы на дочери богатого буржуа, сейчас многие