За час до взрыва - Александр Александрович Тамоников

– Первый, – констатировал Уваров. – Дальше.

Они побежали по галерее, спотыкаясь о плавающий мусор. Второй клапан, ВК‐7, нашли у пересечения с огромной, в ржавых потеках трубой. Процедура повторилась. Колесо поддалось чуть легче. Еще один щелчок фиксатора. Где-то в глубине послышался гулкий перелив воды.

– Теперь твой участок, Тритон.

– Уваров указал вперед, где галерея упиралась в водяную гладь. Вода поднималась из какого-то пролома, заполняя проход до потолка на протяжении видимой десятиметровой зоны. На поверхности плавали масляные пятна и доски.

– Камера D‐3 прямо за этим участком. Клапан ВК‐1 должен быть на дальней стене.

Акулов молча кивнул. Он надел шлем, проверил крепление аппарата. Его лицо за стеклом маски было сосредоточенным и бледным.

– На всякий случай. – Уваров протянул ему нож в ножнах.

Акулов взял, прикрепил к поясу.

– Если я не вернусь через пять минут…

– Вернешься, – перебил Уваров. Никаких эмоций. Констатация. – Мы ждем.

Акулов вошел в воду. Ледяная хватка воды снова сомкнулась вокруг него. Он нырнул, включил фонарь. Луч пробивал мутную взвесь. Проход был завален обломками бетона и торчащими прутьями арматуры. Пришлось пробираться с осторожностью, обходя опасные места.

Плечо тупо ныло, отнимая силы. Воздух в аппарате стал отдавать металлическим привкусом – признак конца запаса кислорода.

Через четыре минуты он уперся в решетку. Не та дверь. Паника на миг сжала горло. Он осветил стены вокруг. Слева – черный проем. Он проскользнул в него. Это была небольшая квадратная камера. И на дальней стене, как и обещал Шмидт, был третий клапан. ВК‐1. Колесо было меньшего поперечника.

Акулов уперся в него. Не двигается. Он приложил все силы, упираясь ногами в стенку. Мышцы горели огнем. Колесо сдвинулось на миллиметр. Еще. Еще. С треском и скрежетом оно начало вращаться. Оборот. Два. Пять. Десять.

Внезапно где-то глубоко под ним что-то щелкнуло, загрохотало. Через камеру прошел мощный гидравлический толчок. Поток воды из пролома снаружи резко усилился, потащив его к выходу. Он из последних сил оттолкнулся от стены и поплыл обратно, борясь с течением. Воздух кончался. В легких горело. Перед глазами поплыли темные пятна.

Он вынырнул в галерее, хватая ртом отравленный машинным маслом воздух. Уваров сразу же подхватил его под мышки, вытащил на сухое место.

– Клапан… открыл… – выдохнул Акулов, срывая шлем. – Система… заработала…

Где-то внизу, в недрах шлюза, послышался новый звук – не гул разрушения, а мощный, уверенный рев воды, уходящей куда-то в сторону. Давление в галерее, казалось, спало.

Шмидт стоял, прислонившись к стене, и смотрел на них с немым изумлением. Его расчеты, его уверенность в неотвратимости – все это рухнуло за двадцать минут под напором чужой воли и простой физической силы.

– Вы… вы это сделали… – прошептал он. – Обход активен. Давление падает. Основной заряд… теперь он может и не сработать. Не хватит нагрузки…

Уваров не ответил. Он смотрел на свои часы. Прошло двадцать две минуты с момента, когда он увидел Акулова в коридоре. Три минуты до заявленного заключительного толчка по шестому пути. Он прислушался. Никакого нового взрыва. Только отдаленный рев воды в обходе и затихающий вой сирен.

Это была не полная победа. Внешний контур был поврежден. Часть территории уже могла затапливаться. Но катастрофического, стратегического прорыва дамбы не произошло. Янтарный рубеж устоял.

Он повернулся к Шмидту.

– Теперь о главном. Где Циммер? Где полный план «Корморан»?

Немец опустил голову. Признаки внутренней борьбы в его глазах угасли. Он был сломлен – и как инженер, чье творение нейтрализовали, и как офицер, попавший в плен.

– Капитан-лейтенант Циммер… он ушел наверх, к запасному командному пункту у шлюза № 2, когда началась атака. У него… у него был портфель с полными схемами. Все этапы операции «Корморан».

Где-то далеко, сквозь толщу бетона, донесся звук короткой, но яростной перестрелки. Автоматные очереди, ответные выстрелы из карабина. Это шел бой на поверхности. Громов и Егоров. Они держались.

Уваров поднялся.

– Ведешь к выходу. Ближайшему. На поверхность.

Пленный молча кивнул, указывая рукой вглубь галереи, в сторону, противоположную затопленному участку.

Группа двинулась снова. Теперь их было трое: изможденный, но не сломленный майор; раненый, но выполнивший задачу лейтенант; и сломленный инженер, чьи знания больше не служили рейху.

Глава 18

Разрыв был не в небе. Он родился в самой земле и воде. Сначала – два сдвоенных чудовищных удара, которые не столько услышали, сколько почувствовали кожей. Они прошли сквозь скальные породы и выплеснулись наружу сокрушительным содроганием. Затем – долгий, нарастающий грохот, как будто огромный зуб, державший залив, был вырван с мясом и корнем. Из-за бетонного массива шлюза № 1 на несколько десятков метров в небо взметнулся грязно-белый гриб смеси воды, бетонной пыли и дыма. Волна, невидимая отсюда, но ощущаемая как подземный толчок, прошла под ногами.

Старшина Громов, застывший у запечатанного потайного люка, непроизвольно присел, вжавшись в бетонный бык. Его инстинкт кричал: «Взрывная волна! Укрыться!» Но тело, наученное окопной науке, осталось на месте – волна давления пришла через грунт, а не по воздуху. Он видел все. В пятистах метрах от его позиции, у самого основания восточного крыла шлюза, вздыбилась земля. Два огромных фонтана грязи, камней и воды, слившихся в один. Стена шлюза в этом месте не рухнула, а прогнулась внутрь, как раздавленная жестяная банка. Из черных проломов хлынули сначала тонкие струи, затем мощные потоки серой, пенистой воды. Они несли с собой обломки бетона, рваную арматуру, обрывки кабелей. Вода заполняла дренажные канавы и ринулась вниз, к низинным польдерам, но не с катастрофической лавиной, а с яростным, но пока ограниченным напором.

– Внешний контур, две мины… – прошептал он сам себе, и в его голосе не было страха, а только холодная констатация факта.

Его мозг мгновенно оценил последствия. Наводнение начнется, но локальное. Главная плотина и сам шлюз № 1 выстояли. Удар пришелся по краю, по вспомогательным конструкциям. Это была работа его товарищей внутри – они успели что-то сделать, перекрыть главный удар. Но теперь эта вода, этот хаос создавали новую реальность на берегу. И в этой реальности шестеро немецких моряков с катера, которые уже пятнадцать минут пытались добраться до суши, получили неожиданного союзника – бурлящий поток, меняющий рельеф и звуковой фон.

– Волна, Кувалда, – он нажал кнопку рации. – Вижу взрыв внешнего контура у восточного крыла шлюза. Два пролома. Вода идет, но не сплошным валом. Угроза затопления есть, но не катастрофическая. Как у вас?

Из наушника донесся четкий, лишенный паники голос Смирновой:

– Вижу и слышу. Акустическая