За час до взрыва - Александр Александрович Тамоников

– На позиции. Жду высадки гостей. Их шесть, двое ранены. Идут к берегу на поврежденной лодке, гребут обломками.

– Понял. Ястреб, ты слышал?

– Слышал, – немедленно отозвался Егоров. – Вижу их. Тащат свою дырявую посудину к каменной гряде. Четверо гребут, двое отлеживаются, видимо, раненые. Будет драка на берегу.

Громов быстро сориентировался. Старый причал – это груда обломков бетонных свай и ржавых балок, вдающаяся в воду на тридцать метров. Идеальное укрытие для высадки. Оттуда до его позиции у потайного люка – открытое пространство в двести метров, перекрытое грудой строительного мусора и остатками фундаментов. До позиции Егорова у насосной – сто пятьдесят метров через развалины склада. Немцы, высадившись, будут иметь выбор: штурмовать шлюз (его позиция) или пробиваться вглубь берега (позиция Егорова). Скорее всего, разделятся. У них численное превосходство, но они подавлены потерей катера, ранены, мокрые и замерзшие. Их преимущество – возможно, более тяжелое вооружение, которое они успели забрать с катера.

– Ястреб, – сказал Громов. – Они выберут тебя. Шлюз выглядит крепче. Пойдут на насосную, чтобы занять здание и отстреливаться. Или попробуют обойти шлюз с тыла. Я остаюсь здесь прикрывать люк. Твоя задача – не дать им приблизиться к палатке Волны и к тыловому подходу к шлюзу. Используй рельеф. Я прикрою тебя с фланга, как только они выйдут на открытое пространство.

– Понял. – Голос Егорова был спокоен. – У меня СВТ и гранаты. Место хорошее. Встретим по-хорошему.

Громов отполз от люка к заранее намеченной второй позиции – к груде бетонных блоков у основания водонапорной башни. Отсюда был отличный обзор на восток, к старому причалу, и на подступы к насосной. Его основное оружие – ППШ и его верный ТТ в кобуре. Он проверил магазины: два к автомату, три к пистолету. Мало для затяжного боя. Значит, нужна точность и обстоятельство внезапности.

Он прилег за бетонным блоком, положил автомат перед собой, прикрыв его тряпкой, чтобы не блестел. Ветер нес с залива запах гари, морской соли и теперь еще – едкой пыли от взрыва. Стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь отдаленным ревом воды из пролома и криками чаек, вспугнутых взрывом.

Через семь минут он увидел движение у самого края разрушенного причала. Сначала показалась чья-то рука, ухватившаяся за ржавый штырь. Затем – каска. Немец осторожно вылез на камни, огляделся, тут же пригнулся и махнул рукой тем, кто остался в лодке. Вслед за ним вылезли еще трое. Они действовали быстро и слаженно, несмотря на усталость. Вытащили на берег ящик – длинный, похожий на ящик для пулеметных лент или мин. Вытащили двух раненых – один мог идти, опираясь на товарища, второго несли на самодельных носилках из брезента и палок.

Наблюдение. Шесть человек. Четыре активных бойца. Два тяжелораненых или в шоковом состоянии. Один ящик с вооружением. Высадились, заняли круговую оборону у причала.

Ориентация. Позиция Громова – скрыта. Позиция Егорова – скрыта. Противник считает, что имеет дело только с одним снайпером на башне (который, по мнению противника, мог уйти после обстрела катера). Их логичный следующий шаг – разведка и захват укрытия.

Решение. Дать им углубиться, выйти на открытое пространство между причалом и развалинами. Затем открыть огонь с двух направлений, рассеять, заставить залечь и уничтожить.

Действие. Ждать.

Немцы не заставили себя долго ждать. Один из них, видимо старший по званию (на гимнастерке мелькали нашивки унтер-офицера), указал рукой в сторону насосной станции. Он отдавал приказы коротко, отрывисто. Двоих оставили с ранеными и ящиком у причала. Сам унтер и еще один матрос, неся на плече тот самый ящик, начали осторожное, крадущееся движение к развалинам. Они шли не по прямой, а от укрытия к укрытию, используя каждую воронку, каждый обломок.

Громов следил за ними через щель между блоками. Расстояние – триста метров. Для МР‐40 на пределе действенности. Нужно было подпустить ближе. Он перевел взгляд на сектор, где должен был быть Егоров. Ничего. Молодец, замаскировался.

Немцы преодолели первую сотню метров. Они уже были хорошо видны. Унтер нес карабин 98k, его напарник – МР‐40. Ящик они поставили в воронке. Видимо, решили сначала провести разведку.

– Ястреб, – тихо сказал Громов в рацию. – Двое идут к тебе. Остановились у большой воронки с ржавой трубой. Оставь их мне. Твои – те четверо у причала.

– Понял. Вижу их. Жду твоего сигнала.

Унтер и матрос двинулись дальше. Они были в ста пятидесяти метрах от Громова и в ста от укрытия Егорова. Идеальное расстояние.

Громов приподнял ППШ, упер приклад в плечо. Прицелился в унтера. Автомат дрогнул в руках – без сошек на таком расстоянии точность была условной. Он перевел оружие на второго немца, который был чуть ближе и шел почти прямо на него.

Он выдохнул и плавно нажал на спусковой крючок.

Очередь из трех патронов прошила воздух. Резкие, сухие хлопки. Первая и вторая пули легли с недолетом, подняв фонтанчики пыли перед немцем. Третья ударила ему в ногу. Матрос вскрикнул, упал, схватившись за бедро. Унтер мгновенно рванул в сторону, упал за грудой кирпича и открыл беспорядочный огонь в сторону Громова. Пули защелкали по бетонным блокам, откалывая куски бетона.

Ответный выстрел пришел не от Егорова, а с причала. Один из оставшихся там немцев, видимо, вооружился чем-то из ящика. Раздался тяжелый, гулкий выстрел, не похожий на винтовочный. Что-то просвистело над головой Громова и с громким звоном ударило в башню. Минометная мина? Нет, звук одиночный. Противотанковое ружье? Возможно, «панцербюксе» или трофейное советское ПТРС. Значит, в ящике было серьезное оружие.

– У них есть тяжелый ствол! – крикнул Громов в рацию. – Осторожно!

В этот момент с позиции Егорова раздались выстрелы из СВТ. Четкие, размеренные выстрелы снайперской винтовки. Егоров бил по группе у причала. Один из немцев, стоявший у ящика, дернулся и упал. Другой бросился в укрытие за бетонными сваями, волоча за собой раненых. Началась перестрелка. Немцы с причала отвечали из карабинов.

Громов сосредоточился на своей паре. Раненый матрос заполз в воронку и оттуда вел беспорядочный огонь короткими очередями. Унтер, укрывшись за кирпичами, пытался кинуть в Громова гранату. Он выдернул чеку, размахнулся.

Громов увидел это движение. Он рванул от своего укрытия вправо, за следующий блок. Граната упала в пяти метрах и разорвалась с оглушительным хлопком. Осколки и куски кирпича ударили по блокам. Воспользовавшись моментом, унтер поднялся и побежал, пытаясь сократить расстояние, чтобы забросать гранатами окончательно.

Он не добежал. С фланга, из развалин насосной, ударила короткая, точная очередь. Егоров, меняя позицию, вышел ему в