За час до взрыва - Александр Александрович Тамоников

Раненный в ногу матрос в воронке, видя гибель командира, прекратил огонь. Возникла пауза. С причала тоже перестали стрелять. Немцы, видимо, оценивали ситуацию. Их оставалось один боеспособный и двое раненых. Они потеряли тяжелое оружие и командира. Их положение было безнадежным.

– Кувалда, предлагаю выкурить, – раздался в наушнике голос Егорова. – У меня две «лимонки». Подойду сбоку, кину под причал. Ты прикрой.

– Согласен. Дай знать, когда будешь готов.

Минута прошла в напряженном ожидании. Громов не сводил глаз с причала, автомат наготове. Егоров должен был обойти по низине, используя русло ручья, который теперь наполнялся водой из прорыва.

С причала вдруг раздался крик на ломаном русском:

– Не стрелять! Сдаемся! Раненые! Не стрелять!

Голос был молодой, полный отчаяния. Громов прищурился. Сдаются? Возможно. А возможно – подвох, чтобы выиграть время или подозвать ближе.

– Ястреб, осторожно. Может быть подвох.

– Вижу. Они выкидывают белое… тряпку, что ли.

Действительно, из-за бетонной сваи показалась палка с болтающимся на ней грязным белым платком.

– Выходите! – крикнул Громов громко, по-немецки. – Оружие бросьте! Руки вверх! Один за другим!

– Сейчас… сейчас… – послышалось в ответ.

Из-за укрытия первым вышел молодой матрос, почти мальчик. Руки у него дрожали, он шел, высоко подняв ладони. Он был без оружия.

– Остальные! – приказал Громов.

– Все!

Из-за свай выполз еще один, волоча за собой раненого товарища. Все они выглядели жалко: мокрые, перемазанные мазутом, испуганные.

– Ложись! Лицом в землю! Руки за голову! – скомандовал Громов, выходя из-за укрытия, держа автомат на изготовку.

Егоров появился с другой стороны, его СВТ была направлена на группу пленных. Немцы послушно повалились на мокрые камни.

Громов подошел к ним, быстро обыскал. Никакого оружия, кроме ножей. Раненых было двое: один с пулевым в живот (от выстрела Егорова), второй с раздробленной ногой (от его очереди). Оба в тяжелом состоянии, но живы. Тот, что был ранен в живот, стонал, лицо у него было землистым.

– Волна, ситуация. Два пленных и еще двое тяжелораненых. Запрашивай санборт и действенную группу для приема. Местоположение – старый восточный причал шлюза № 1.

– Приняла. Связываюсь с управлением, – немедленно ответила Смирнова.

Прошло несколько минут. Громов и Егоров, не теряя бдительности, охраняли пленных. И в этот момент из рации раздался голос Уварова, слабый, с помехами от толщи бетона, но узнаваемый:

– Волна… это Гроза… Слышишь?

– Слышу вас, товарищ майор! – Голос Смирновой впервые дрогнул.

– Задание внутри выполнено… Катастрофа предотвращена. Есть ключевой пленный инженер и… информация. Тритон тяжело ранен. Требуется срочная эвакуация. Вызови санборт и группу захвата для пленных. Мы выходим на поверхность… через основной вход, если возможно, или через наш люк. Готовь встречу.

– Уже вызываю! – отозвалась Смирнова. – Группа на поверхности обезврежена, есть пленные. Эвакуация будет организована. Ждем вас.

Еще через пятнадцать минут в небе послышался нарастающий гул двух моторов. С тыла, со стороны фронтовой дороги, приближался самолет – крупный транспортный Ли‐2. Он сделал круг, сел на относительно ровную площадку в ста метрах от причала. Из самолета выпрыгнули два санитара с носилками, а за ними вышли четверо мужчин в форме НКВД, но без знаков различия и двое в плащах поверх военного обмундирования. Оперативники Смерша.

Старший из них, майор лет сорока, с жестким, непроницаемым лицом, подошел к Громову, коротко представился:

– Капитан Нестеров, управление. Где пленные и ваш раненый?

Громов кивнул в сторону лежащих немцев и кратко доложил обстановку. Оперативники немедленно взяли пленных под свой контроль, начали обыск и первичный допрос на месте. Санитары тем временем осматривали раненых.

И в этот момент Громов услышал скрежет. Негромкий, металлический. Он рванулся головой к люку.

Бетонная плита сдвинулась. Сначала на сантиметр. Потом еще. Из щели валил едкий дым и запах гари. Плиту отодвинули изнутри. В черном прямоугольнике проема показалась сначала рука в мокром рукаве гимнастерки, затем – лицо, покрытое копотью и кровоподтеками. Майор Уваров. Он выглядел страшно: измотанный, с пустыми, провалившимися глазами, но твердо держащий в руке трофейный МР‐40. Он выбрался наружу, огляделся, увидел Громова и подошедших оперативников и кивнул.

За ним из люка с трудом выбирался лейтенант Акулов. Он почти не держался на ногах. Левый рукав его гидрокостюма и накинутого сверху немецкого кителя был пропитан темной, почти черной кровью. Лицо белое как мел. Но он был жив. И он сам, стиснув зубы, выполз на поверхность. Санитары немедленно бросились к нему, уложили на носилки, начали перевязку.

Третьим из люка Уваров вытолкал человека в разорванном офицерском кителе, с разбитым лицом и пустым, покорным взглядом. Пленный инженер Шмидт. Капитан Нестеров сделал едва заметный знак, и двое его людей взяли немца под руки, увели в сторону к Ли‐2.

Уваров сделал несколько шагов от люка, вдохнул полной грудью воздух, пахнущий не машинным маслом и гарью, а ветром, водой и свободой. Он подошел к капитану Нестерову.

– Здесь почти все кончено, – хрипло сказал Уваров, доставая из внутреннего кармана свою Директиву Ставки, предъявляя ее как полномочие. – Шлюз № 1 наш. Катастрофы не будет. Поток сброшен. Раненого лейтенанта и пленного инженера забирайте. У инженера – показания о плане «Корморан». Но главный создатель, капитан-лейтенант Циммер, ушел. Со всеми чертежами. Он на шлюзе № 2. Операция еще не закончена.

Нестеров кивнул, бегло изучив документ.

– Понял, товарищ майор. Мы берем на себя эвакуацию и конвоирование. Ваш раненый будет доставлен в госпиталь управления. А вы?

Уваров посмотрел на уносимого к самолету Акулова, на Громова, затем перевел взгляд на восток, туда, где в дымке угадывались очертания второго шлюза.

– Мы, – он кивнул на Громова, – едем на шлюз № 2. Закончить начатое. Пора взять «Корморана».

Капитан Нестеров отдал честь. Уваров, не отвечая на воинское приветствие, повернулся к Громову.

– Пять минут на подготовку, Кувалда. Берем броневик. Все, что осталось из взрывчатки. Едем охотиться на главного паука.

Глава 19

БА‐64, раздирая тишину ревом перегруженного мотора, выскочил на последний прямой участок, ведущий к дамбе шлюза № 2. Глаза Уварова, прищуренные от набегающего ветра, засекли первые детали: узкая каменная дамба без перил, свежие следы грузовика на гравии, распахнутые настежь массивные ворота в стене. И ни души. Часы показывали 14:07. Сорок две минуты форы.

– Без снижения! Влетаем! – скомандовал Уваров, вжимаясь в сиденье, его пальцы уже лежали на затворе трофейного МР‐40.

Громов вдавил педаль газа до упора. Броневик, подпрыгивая на стыках плит, рванул вперед. Они пронеслись под аркой ворот, влетели в замкнутый каменный мешок внутреннего двора.

И мир взорвался огнем.

Первая очередь пришла слева снизу,