Ледяные волки - Александр Александрович Тамоников

— Накладной заряд, — сказал он. — Из всего, что есть.

Они с Волковым сняли рюкзаки, поставили их у стены. Быстрая инвентаризация при мигающем свете: остатки сухого пайка в жестяных банках, свернутые в плотные рулоны запасные портянки, аптечка с поблекшими этикетками, два последних магазина к автомату, моток белого шнура, карабины… и на дне рюкзака Петрова — две желтые шашки тротила по четыреста граммов. Те самые, что Иванов передал ему в ледяном гроте перед разделением, пристегнув к лямкам его рюкзака. Крайний случай наступил.

Петров взял шашки, перевернул в руках. Целые. Капсюли-детонаторы в отдельном металлическом пенальчике. Бикфордов шнур — последний метр, свернутый аккуратной спиралью.

— На ослабленную стену хватит, — заключил Волков, прикидывая на глаз. — Но отдача будет внутрь. И дверь может завалить обломками.

— Альтернативы нет, — сказал Петров.

Он снял рукавицы, засунул их за пояс. Пальцы моментально задеревенели от холода, а для тонкой работы нужна чувствительность. Он размял кисти, быстрым движением отломил от бруска лыжной мази кусок парафина, разогрел его в ладонях. Липкая, пластичная масса. Этого хватит, чтобы прикрепить шашки к вертикальной поверхности. Он лепил их к стене, в месте, указанном Волковым, вмазывая парафин в шероховатости бетона. Пальцы немели, но движения были отработаны до автоматизма: шашки, детонатор в специальное гнездо, шнур в детонатор, зажим…

Он отмерил полметра шнура. Этого хватит, чтобы отойти за угол. Больше нельзя — время.

— Готово, — сказал он, отходя.

Голос был спокоен, но в горле стоял ком. Он надел рукавицы, похлопал ладонями, пытаясь вернуть в пальцы хоть каплю тепла.

Они отошли за угол коридора, к самой крестовине. Петров вытащил из нагрудного кармана жестяную коробку штормовых спичек, чиркнул. Огонек вспыхнул желтым, неровным глазком в полутьме, осветив его обмороженные щеки, покрытые инеем ресницы. Он поднес огонь к концу бикфордова шнура. Тот зашипел, выбросив первую искру, и начал тлеть, распространяя резкий, химический запах селитры и горького дыма.

Они легли на пол, отвернувшись друг от друга, закрыв головы руками. Петров прижал портфель к груди. Шнур догорал. В тишине, поверх звона в ушах, был слышен его ровный, зловещий шелест. Запальный шнур. Он догорел… Тишина на долю секунды. Абсолютная… Потом взрыв. Не оглушительный, но плотный, сокрушающий, будто огромный кулак ударил изнутри стены. Ударная волна прокатилась по коридору, выбив последние аварийные лампы. На секунду наступили полная темнота и тишина, которые тут же разорвали новые звуки: грохот обрушения, звон падающей арматуры и нарастающий рев пламени из-за поворота. Пожар наконец прорвался сюда.

Когда пыль начала оседать, Петров поднялся, откашлялся. В стене зияла дыра примерно метр на метр. Края были рваными, зубчатыми, арматура торчала наружу, как сломанные кости. За дырой — не свет, а густая, непроглядная темнота, из которой потянуло резким, чистым холодом, пахнущим снегом и пустотой.

Он подал знак Волкову, первым протиснулся в пролом, чувствуя, как обломки бетона скребут и рвут бекешу. Выбрался. Оказался в узком, тесном пространстве — техническом кармане между внешней стеной бункера и каким-то другим сооружением. Над головой — низкое, свинцовое небо, с которого сыпалась колючая снежная крупа. Ветер выл, заглушая все остальные звуки, рвал дым из пролома, закручивая его в призрачные воронки.

Иванова нигде видно не было. И тут в двадцати метрах, за грудой обломков бетона и скрученного железа, мелькнула тень. Сначала Петров подумал, что ему показалось — тень среди теней. Но движение повторилось, и он разглядел руку, машущую из-за обломков. Фигура в белом, запорошенном снегом маскировочном халате. Иванов. Он не бежал к ним. Он стоял, укрываясь за глыбой, и отчаянно махал рукой, не привлекая внимания криком, а указывая вправо, вдоль стены. Потом его фигура скрылась за развалом — он не мог пройти к ним напрямую, путь преграждала стена из рухнувших перекрытий и горящих обломков. Но он указывал путь.

Петров дернул, призывая двигаться за собой Волкова, и они побежали, пригнувшись, вдоль шершавой, обледеневшей стены базы. Ноги в валенках с бахилами вязли в свежевыпавшем рыхлом снегу по колено, каждый шаг требовал усилия. Дыхание рвалось из груди белыми клубами пара, которые тут же срывало ветром. Холод после адской сухой жары внутри обжигал кожу, лез под одежду, сковывая движения. Петров чувствовал, как пот, выступивший во время боя, теперь леденеет на спине тонкой коркой.

Они обогнули угол сооружения, и Петров увидел то, чего не было видно из кармана. Отдельно стоящий низкий ангар, его крыша частично обрушилась от близкого взрыва, стальные фермы торчали как ребра павшего животного. И перед ангаром — массивный стальной шлюз, такой же, как внутри, но меньшего размера. Транспортный выход для техники. И он был приоткрыт. Не широко, всего сантиметров на тридцать, но между створкой и рамой зияла черная щель.

Иванов сделал свое дело. Он не смог пробиться к ним напрямую, но нашел и приоткрыл выход. Следы его работы были видны: сварной шов на петлях был сорван мощным рывком — вероятно, с помощью лома или троса. На снегу перед дверью валялся этот самый лом — метровый кусок арматуры, один конец его был загнут.

Они подбежали к шлюзу. Петров схватился за край тяжелой двери, уперся ногой в кочку намерзшего льда. Волков встал с другой стороны.

— Раз-два! — скомандовал Петров.

Мышцы спины, плеч, бедер напряглись до дрожи. Дверь, скрипя и поскрипывая, поддалась, отъехав еще на полметра с низким металлическим стоном. Этого хватило. Они уже почти протиснулись в щель, когда с другой стороны двери раздался глухой удар, и створка, подхваченная чьей-то силой, распахнулась шире. За ней стоял Иванов, тяжело дыша, с ломом в руке. Группа вывалилась наружу — и увидела ледяное плато, по которому к ним уже неслись три точки вражеских мотолыжников.

Глава 15

Архипелаг Земля Франца-Иосифа. Объект «Маяк», 20 августа 1943 года. 09:00

Они не вышли. Три темные точки на плато неслись прямо к ним, быстро увеличиваясь в размерах, — выскочить сейчас значило попасть под пулеметную очередь, не успев даже прицелиться. Петров махнул рукой: назад, вглубь здания. Лестница наверх, к радиорубке, была единственным шансом уйти. Может быть, там найдется другой выход, или удастся задержать мотолыжников огнем сверху, или хотя бы закончить главное дело. Они побежали обратно по коридору, мимо трупа немецкого связиста, мимо крестовины, туда, где начиналась винтовая лестница. Ступени гудели под ногами, когда они взлетали на второй этаж. В ушах еще стоял звон от недавних взрывов, но теперь к