Волчьей тропой - Александр Александрович Тамоников

— Фрау говорит, что мы должны ей помочь, — торопливо переводил слова Майи молодой полицейский. — Она просит взять на буксир их машину и дотащить до немецкой комендатуры.

— Фу, — с облегчением выдохнул пжодовник. — А я уж и не знал, что делать. Бегом к машине! Сядешь за руль. Дотянете их до комендатуры — и сразу назад! Выполнять!

Полицейские быстро и без суеты взяли «мерседес» на буксир. Польский «фиат» взревел мотором и плавно потянул легковушку за собой. Майя поморщилась и подняла боковое стекло.

— Ну вроде сработало, — тихо сказала она.

— Посмотрим, — пожал плечами Отто, одетый в форму немецкого унтер-офицера. — По крайней мере, эти ребята перед нами сробели. Посмотрим, как поведет себя комендатура. Документы у нас не очень надежные. Будем надеяться на твое обаяние.

Майя рассмеялась и стала смотреть в окно. Пыльные дороги, ведущие к Кобылину, пахли полынью и прелой листвой минувшего года.

В центре города, где в здании бывшего технического училища обнесенная красивым кованым забором размещалась немецкая военная комендатура, было тихо. У разбитых ворот скучал часовой. Увидев машину польской полиции с «мерседесом» на прицепе, он даже не сделал попытки остановить ее и проверить документы. Идиллия тыла, которая рано или поздно формируется вдалеке от линии фронта, сделала свое дело.

Разведчикам снова повезло. Недалеко от ступеней здания какой-то крепкий военный с майорскими погонами вермахта распекал обер-лейтенанта. Когда на территорию въехал полицейский грузовик, тащивший на буксире «мерседес», майор перестал кричать и жестом отпустил молодого офицера. У майора с утра было паршивое настроение, лицо его стало наливаться гневом, вот-вот должна была разразиться гроза. Но тут с подножки грузовика соскочил тот самый полицейский, который немного знал немецкий язык, он козырнул майору и поспешил доложить, путаясь и задыхаясь от волнения:

— Господин комендант! На шоссе обнаружена машина из Берлина с представителями имперского министерства народного просвещения и пропаганды. Машина была неисправна, и мы доставили представителей по их требованию сюда!

Гроза не разразилась. Майор пошевелил густыми рыжеватыми бровями и стал разглядывать пыльный «мерседес», поляков и двоих пассажиров, которые выбирались из кабины. Недовольство и желчное настроение постепенно улетучивались. Первой из машины с ледяным достоинством вышла фрау в полувоенном мундире без погон, но в армейской пилотке и нашивками СС. Высокая, русоволосая, китель перетянут в талии офицерским ремнем. Она держалась так, словно здесь, в захолустном Кобылине, ей, личному корреспонденту доктора Геббельса, оказали недостаточно теплую встречу.

— Барбара Юнг, — холодным голосом с характерным «берлинским» акцентом произнесла женщина. — «Фелькишер Беобахтер», специальное задание рейхсминистра. Следую в Варшаву на фиксацию энтузиазма восточных территорий. — Майя чуть кривила губы, будто пробовала лимон. — Мой помощник и член нашей съемочной группы… — Она небрежно кивнула на Отто, который стоял возле машины и наблюдал, как поляки сматывают буксировочный трос.

Комендант перевел взгляд на Отто в аккуратной форме унтер-офицера с нашивками вермахта, слишком свободной для германского военного.

— Отто Клицш. — Немец поправил фуражку, еще раз мельком глянул на поляков и козырнул майору без подобострастия, с усталой вежливостью профессионала, который сто раз возил начальство и всякое видывал.

— Поломка в двигателе, господин майор, — пояснил Отто, — скорее всего, сбилось зажигание или засорился карбюратор. — Он ухмыльнулся, эта ухмылка была как раз той степенью солдатского цинизма, какую комендант ожидал от старого фронтового шофера.

Майор же, услышав про доктора Геббельса, расправил плечи и засиял, словно ему на грудь навесили Железный крест.

— Барон фон Штольц, — представился он и сделал шаг навстречу. — Господа, какая честь для нашей захолустной дыры! Прошу в дом. Специалистов найдем, машину поставим в гараж, к утру все исправим.

Комендант приказал побыстрее выпроводить польских полицейских обратно на пост, а сам галантно взял Майю под локоть. Отто повернулся было к подошедшему механику в черном комбинезоне, чтобы отдать ключи от машины, но майор властно махнул рукой:

— И вы, унтер-офицер, тоже со мной. За стол! Такой рейс не шутка.

В комнате, где господин комендант принимал пищу с офицерами гарнизона, пахло кофейным суррогатом, дорогим одеколоном и дезинфекцией. Комендант очень боялся заразы, особенно вшей и клопов. На столе, покрытом чистой, немного выцветшей скатертью с инициалами довоенного владельца, стояла бутылка кюммеля, рядом дожидались местные деликатесы: банка сардин, ливерная колбаса и кусок окорока, явно извлеченный для такого случая из неприкосновенных запасов. На стенах висели несколько неплохих репродукций натюрмортов, видимо, для улучшения аппетита господ офицеров.

— Прошу вас, господа! — с довольным видом пригласил комендант. — Давайте без чинов, чисто по-немецки, я вас приглашаю как добрых гостей из Берлина. О, Берлин, я там был в последний раз два года назад. Как давно это было!

Они обсудили погоду, поляков, партизан, войну вообще и на восточном фронте в частности. Майор благосклонно хлопал по плечу Клицша, норовил поцеловать руку Майе и при этом успевал покрикивать на какого-то Карла, который запропастился. Наконец вошел полный, с розовыми щеками, немолодой повар в белом фартуке и накрахмаленном колпаке, он держал перед собой супницу из хорошего дорогого сервиза.

Пока повар разливал суп по тарелкам, Штольц наполнил граненые стопки.

— За победу, фюрера и блистательный репортаж из Варшавы!

Майя — или теперь фрау Юнг — сидела с идеально прямой спиной. Она поигрывала серебряной вилкой и критично осматривала обстановку. Разговор зашел о службе вдали от Берлина, о трудностях быта. Майя и вежливый Отто задавали вопросы, которые комендант принимал за журналистское любопытство. Как часто случаются вылазки партизан? Как себя ведут поляки — лояльны или выражают неблагодарное недовольство?

Ну и кончено, разговор зашел о службе коменданта. За многим приходится следить лично, многократно проверять. Господин майор принялся приводить примеры, касающиеся и несения службы нарядами, и особенностей поведения местного населения.

Щеки фрау Барбары после третьей рюмки раскраснелись, она принялась восхищаться мужеством майора и его подчиненных, которые несут службу вдали от родных мест в тяжелейших условиях. Наверное, и по ночам приходится не спать? А патрули и комендантский час? Ах, комендантского часа нет?

Спустя время появились еще два офицера, а с ними и пластинки. В углу комнаты, на столике под большим шелковым платком, очень кстати обнаружился радиоприемник производства «Завода точной механики братьев Штайдингер».

Офицеры, умиленно посматривая на фрау Барбару со значком НСДАП на лацкане, глубоко вздыхали; они окружали чисто мужской заботой унтер-офицера, который состоял при этой берлинской звезде. Отто играл роль немногословного шофера. Он рассказывал о том, как работает их группа, что часть кинооператоров отстала в районе Кракова из-за разбитых дорог.

Комендант пытался быть настоящим хозяином,