Берлинская охота - Валерий Георгиевич Шарапов

– Какую, штандартенфюрер?

– Начни с левой.

Юноша кивнул и направил автомат на детектива.

– На меня направляли стволов больше, чем я могу вспомнить, – спокойно отреагировал тот, вставая на указанное место.

– Вы лаете не на то дерево, – усмехнулся Гесс. – Я для вас сейчас тот, кто напишет вторую дату на вашем надгробии.

Он смотрел на пленную парочку так, как ветеринар смотрит на старую собаку, которую хозяин привез усыпить. «Вы хотите избавить ее от страданий прямо сейчас или подождать до завтра?» – говорил его насмешливо-надменный взгляд.

Почувствовав подступавший приступ кашля, он поспешно прикурил сигарету, сделал несколько глубоких затяжек и приступил к беседе.

– Я пытался поговорить с вашей помощницей, но у нее мало информации, и к тому же она упрямая как послушница из Лаахского аббатства Святой Марии[36]. Так что я рад вашему появлению, детектив. Полагаю, раз вы осмелились в одиночку приехать в Черный лес, то готовы к сделке.

Васильков недвусмысленно посмотрел на Анну, и та перевела длинную тираду.

– Что вы хотите взамен нашей свободы? – спросил он.

– Вы должны рассказать мне все о человеке, которого сегодня допрашивали в комендатуре. Все до мельчайших подробностей.

– Это возможно. Но как насчет гарантий?

– Никак, – отрезал штандартенфюрер. – Придется поверить на слово.

Гесс протянул наручные часы.

– Ваши вещи, как и ваши личности, меня не интересуют, и если я получу нужную информацию, то рано утром вас довезут до шоссе и отпустят.

Застегивая на запястье ремешок часов, Александр посматривал на торчащий из кармана Гесса рыжий блокнот.

– А если… – начал было он.

Но Гесс раздраженно прервал:

– Если и вы, детектив, окажетесь упрямцем, то сделка не состоится! Так что никаких «если»!

Он выхватил из ножен стоящего рядом Хорста эсэсовский кинжал и приставил острие к шее Анны. Та закрыла глаза от страха, но продолжала переводить сдавленным дрожащим голосом.

– У кострища и в солдатских палатках болтаются без дела тридцать мужчин, жаждущих молодого женского тела, – тихо, но с ядовитой угрозой говорил штандартенфюрер.

Острие кинжала медленно опустилось по шее Анны, срезало пару пуговиц с блузки и заскользило по животу.

– Вашу помощницу будут долго насиловать, после чего она мучительно умрет от потери крови. А вас, детектив, мы повесим на ваших же кишках.

Лезвие кинжала остановилось на поясе серой юбки.

– Остановитесь, Карл. Она является переводчицей и без нее мы не поймем друг друга, – примирительно поднял руки Васильков, незаметно бросив взгляд на часы. Стрелки показывали один час пятьдесят пять минут.

Анна дрожала, по щекам текли слезы.

Опустив кинжал, Гесс злорадно заметил:

– Люди постоянно жалуются на свою жизнь. Но когда Господь Бог предлагает с ней расстаться, они цепляются за нее и умоляют о пощаде. Не так ли, фройляйн?..

– Предлагаю перейти к делу, – попытался завладеть его вниманием Васильков. – Мой рассказ об интересующем вас человеке займет…

Он снова посмотрел на часы.

– Минут десять.

– Так мало? – удивился Гесс, возвращая кинжал юноше.

– Информации о нем немного – мы успели допросить его лишь однажды. Следующий допрос планировали провести завтра.

– Хорошо. Я слушаю.

– Арестованного зовут Оскар Гравиц. Ему двадцать пять лет. Он инвалид с врожденным дефектом развития тела.

Штандартенфюрер уселся на пенек и подозрительно прищурился:

– Где он проживает?

– В городке Рульсдорф.

Это было правдой, и Гесс удовлетворенно кивнул.

– Дальше.

– В первых числах апреля сорок пятого года Гравиц был мобилизован и зачислен для службы в штаб дивизии СС «Нордланд».

Это тоже было правдой, и штандартенфюрер многозначительно переглянулся с гауптманом.

– В конце апреля перед гибелью дивизии Оскар Гравиц находился в подвале старого маслобойного завода. По какой-то причине в подвале произошел сильный взрыв. Под завалами погибли двое штабных, но Гравиц выжил и даже сумел выбраться.

– Вы арестовали его за то, что он выжил? – с ухмылкой спросил Гесс.

– Нет. В течение последнего месяца в Берлине были убиты и бесследно исчезли очень много гражданских лиц. Гравиц является одним из подозреваемых.

– Вам известен мотив этих преступлений?

Переведя последний вопрос, Анна настороженно посмотрела на Александра. Но тот не собирался развивать тему об исчезнувших музейных ценностях Латвии.

– Пока нет, – коротко ответил он.

Сплюнув под ноги, Гесс поднялся и встал напротив Василькова.

– Вас прислали сюда из Советов?

– Да.

– Вас, вероятно, считают там лучшим сыщиком?

– В Московском уголовном розыске не проводят турниров и конкурсов для определения лучших. У нас принято просто работать.

На лице Гесса появилась странная улыбка.

– Святое дерьмо, какая скромность! В таком случае, детектив, отправляйтесь в Берлин и привезите сюда Оскара Гравица. Свою помощницу вы получите только в обмен на него.

Александр выслушал перевод, в конце которого Анна тихо добавила от себя:

– Не делайте этого, Александр Иванович. Он все равно обманет.

– Передай ему, что я привезу Гравица, если он…

Девушка начала переводить, но эсэсовец неожиданно ударил пленника кулаком в живот.

– Я же сказал: никаких «если»! – заорал Гесс над согнувшимся пополам Васильковым.

С перекошенным от злости лицом он нанес второй удар, третий, четвертый…

– Перестаньте! – закричала Анна.

Александр упал на четвереньки. Морщась от боли, он смотрел на часы. Стрелки показывали два часа десять минут.

– Время, – беззвучно прошептали его губы.

Через секунду в ночной тишине послышался свист. Тонкий, зловещий, усиливающийся с каждой секундой и не обещающий ничего хорошего.

Избиение прекратилось. Гесс, Вальтер Витте и юноша из гитлерюгенда испуганно крутили головами.

До первых взрывов, сотрясших сосновый бор, Александр успел совершить прыжок и повалить Анну на траву.

Вокруг бушевал ад. Взрывы, горящий брезент палаток, крики раненых, разлетающиеся тела и комья земли, свистящие осколки, впивавшиеся в сосны и срезающие с них ветви.

Гесса и Витте отбросило тугой волной от первого же взрыва. Оба стонали и пытались подняться.

Васильков подполз к Гессу и попытался вытащить из его кармана рыжий блокнот, но тот схватил его и что-то закричал.

– Иди к черту! – Александр врезал ему в челюсть. – В аду заждались!

Второй удар лишил эсэсовца сознания; тело его расслабилось, руки безвольно раскинулись в стороны.

Завладев блокнотом, Александр схватил Анну за руку и скомандовал:

– К «доджу»! Бегом!..

* * *

«Додж» с горящей брезентовой крышей быстро ехал по лесу, увертываясь от появлявшихся из темноты деревьев. Васильков яростно крутил руль, лучи фар рыскали по темноте в поисках затаившихся препятствий.

Позади грохотала канонада, небо озарялось яркими вспышками.

Анна сидела справа, вцепившись обеими руками в каркас лобового стекла. Лицо ее было мертвенно-бледным, взгляд казался безумным от страха и от быстро сменявшихся событий.

Александр чувствовал себя скверно, и причиной тому была не боль в отбитых эсэсовцем