Берлинская охота - Валерий Георгиевич Шарапов

– Да, все верно, я – Оскар Гравиц. Просто…

– Нет, не просто, – оборвал парня Васильков. – Поезд под названием «просто» уже сошел с рельсов. Вы намеренно вводите следствие в заблуждение, и это чревато для вас непредсказуемыми последствиями. Итак, слушаю вас.

Арестованный виновато продолжил:

– Во время нашего ужина перед моим бегством я незаметно подменил документы, решив, что если я выдам себя за Теодора, то Гравиц исчезнет, и никто из эсэсовской дивизии его не найдет. Простите меня за этот поступок, но я боялся.

Объяснение не подтверждалось фактами, но звучало убедительно.

– Хорошо, Оскар, на сегодня хватит, – сказал Васильков и распахнул дверь. – Охрана, уведите арестованного.

Офицер и бойцы охраны надели на Гравица наручники и вывели в коридор. Анна откинулась на спинку стула и выдохнула так, словно сама более получаса отвечала на вопросы следователя НКВД.

– Вы провели свою часть допроса безупречно, – вернулся Александр к столу, осторожно взял использованный Оскаром стакан и осмотрел его стенки. – Теперь у нас есть отпечатки его пальчиков отличного качества. Еще одна формальность на пути объявления имени убийцы.

– Вы считаете, это он? – спросила девушка.

– Шанс на это весьма велик. Я все более склоняюсь к версии, что он находился в подвале в момент взрыва, но каким-то чудом выжил и сумел выбраться, прихватив документы погибшего Теодора Тилля. О том, что он побывал под завалом, говорят и шрамы на его голове и теле. Но по какой-то причине он старается это скрыть.

– Значит, мы можем доложить об аресте убийцы? – обрадовалась Анна.

Александр посмотрел на нее взглядом опытного участкового врача и подумал: «Ну, это как в той сказке, когда телом ты уже принцесса, а голова еще – тыква».

Вслух же произнес:

– Ух ты! А ведь вы, черт возьми, правы! Действительно, зачем вся эта чушь с криминалистическим расследованием, когда можно просто заставить какого-нибудь тупого засранца признаться в убийстве при полном отсутствии мотивов, орудий убийства и других доказательств?

Она съежилась и стала похожа на провинившегося щенка.

– Кажется, я немного тороплюсь. Простите…

– Да, Анна, у нас еще ворох работы, – подтвердил Васильков, разминая у окна папиросу. – У нас слишком мало фактов, чтобы хорошенько припереть его к стенке. Смена документов и места проживания – вполне объяснимые поступки, совершенные под воздействием страха перед последствиями за связь с войсками СС. Пусть эта связь и была очень короткой.

Поднявшись, она подошла и встала рядом с Александром.

– Что же делать?

Васильков щелкнул зажигалкой, затянулся и выпустил клуб дыма в открытое окно.

– Есть план, реализация которого поможет нам развязать ему язык.

Она хотела что-то сказать, но внезапно сузила глаза, рассматривая нечто интересное.

– Что вас так заинтересовало в разрушенном доме? – спросил Васильков.

– В окне на последнем этаже я только что заметила странного мужчину.

– Может быть, это рабочий? – Александр шарил взглядом по последнему этажу. – Я слышал, что этот дом готовят к сносу.

– Мне показалось, что он наблюдает за нами в бинокль.

Продолжая изучать дом, он положил ладони на ее талию.

Анна затаила дыхание, побледнела и попыталась отстраниться, но уже через секунду поняла в чем дело – его сильные руки мягко, но настойчиво отодвинули ее от окна.

– Спрячьтесь за стену, – шепнул он. – Не высовывайтесь.

Оставшись один в оконном проеме, Васильков спокойно докуривал папиросу и незаметно наблюдал. Через пару минут он выбросил окурок на улицу и запер оконную створку.

– Вы кого-нибудь увидели? – с надеждой спросила девушка.

– Нет. Сдается, что вам показалось, – улыбнулся он. – Кстати, как будет по-немецки: «Пора выпить кофе?»

– Ist es nicht Zeit für einen Kaffee?

* * *

Анна и Александр сидели за столиком в буфете, жуя бутерброды с колбасой и потягивая терпкий суррогатный кофе. В последние пару лет в Германии и других европейских странах настоящий кофе стал дефицитным и очень дорогим товаром. Дельцы-производители довольно быстро предложили дешевую замену – кофе из высушенной, обжаренной и перемолотой моркови. Новый напиток не содержал кофеина, но позволял насладиться чем-то отдаленно похожим по вкусу и аромату на настоящий кофе.

На столике между чашками и тарелочками белели два расстеленных платка Василькова. На первом, уголок которого был испачкан кровью с сиденья грузовика, лежал аптечный флакон с остатками красноватой жидкости. На другом поблескивал глянцевым боком стакан с отпечатками пальцев Оскара Гравица.

– Что мы собираемся со всем этим делать? – спросила Анна.

– Сдадим для анализа в лабораторию. Если выяснится, что кровь на платке и во флаконе имеет общий биологический источник, то…

– Общий биологический источник? Что это значит?

– Это значит, что Оскар вылил на сиденье грузовика кровь из заранее приготовленного флакона.

– Зачем? И чью он вылил кровь? – с каждым новым вопросом глаза девушки расширялись.

– Он имитировал ранение водителя, чтобы отвести от себя любые подозрения. А кровь… Помните, что у Оскара было на обед?

– Куриный суп, – уверенно выдала она. И тут же лицо ее озарила догадка: – Это была кровь курицы?!

– До тех пор, пока мы не получим результаты лабораторных анализов, это будет лишь предположением, версией.

– А что нам дадут отпечатки пальцев?

– Если пальчики с аптечного флакона и стакана совпадут, то это лишь усилит нашу версию и ослабит его защитную позицию…

В этот момент дверь шумно раскрылась, на пороге появился генерал Судаков.

– Всем добрый вечер, – заметался по буфету его сочный бас. – Что у нас с папиросами, Роза Архиповна?

– Здравствуйте, Петр Семенович. «Звезда», «Беломор», ваш любимый «Казбек».

– Дайте коробку «Казбека», – полез генерал в карман галифе за деньгами. И вдруг заметил Василькова: – О, Александр Иванович, я только что вспоминал вас. Загляните после ужина в мой кабинет.

– Черт… – пробормотал тот, когда Судаков удалился с коробкой папирос. – Хочешь насмешить начальство – посвяти его в свои планы.

– Я могу подождать, – предложила Анна.

– До которого часа работает лаборатория?

– Кажется, до семи вечера.

Александр бросил взгляд на часы.

– Нет, не годится. Осторожно заверните все это добро в платки и поезжайте в лабораторию без меня. Попросите сделать анализы образцов при вас и возвращайтесь с результатами. Встретимся здесь.

Заворачивая в платок аптечный флакон, Анна едва его не уронила. Поймав вещицу на лету, она побледнела и виновато посмотрела на Александра.

– Может быть, вам действительно меня подождать? – с сомнением спросил он.

– Нет-нет, я все сделаю. Не волнуйтесь, – заверила она и, допив кофе, направилась к выходу…

* * *

Разговор с Судаковым вышел довольно натянутым и, к счастью, недолгим. Не любил Васильков кабинетные посиделки.

Минуло двое суток из трех отпущенных для оперативно-следственных мероприятий.