Берлинская охота - Валерий Георгиевич Шарапов

Посмотрев на устроенный хаос, Васильков покачал головой:

– Пожалуйста, включите осторожность. Ненароком вы можете уничтожить важные улики.

Это было обычное жилище небогатой немецкой семьи. Сразу за прихожей располагалась средних размеров гостиная, она же столовая. В центре темнел старый обеденный стол, окруженный четырьмя стульями. Сбоку блестел стеклянными дверцами сервант из такого же темного дерева. Его полки заполняла посуда, собранная из разных сервизов. В углу под бра, почти соприкасаясь, стояли кресло-качалка и невысокая этажерка с книгами. По стенам висели фотоснимки в темных деревянных рамках.

С гостиной соседствовали две маленькие комнаты – кухня и спальня. В том месте, где встречались стены всех трех комнат, стоял небольшой камин, столешницу которого украшали всевозможные безделушки.

– Анна, я буду осматривать каждое помещение и комментировать свои действия. Постарайтесь не мешать, ничего не трогать; просто слушайте и запоминайте, – попросил Васильков.

Он был настолько сосредоточен и увлечен работой, что она забыла кивнуть или что-то сказать в ответ. Она просто стояла и наблюдала за его по-кошачьи осторожными и выверенными движениями.

– Начнем с фотоснимков. – Александр достал из кармана увеличительное стекло. Перемещаясь от одного снимка к другому, он говорил: – Полагаю, это члены семьи, проживавшие в доме. Внешность мальчика или юноши, запечатленного на некоторых снимках, не имеет ничего общего с тем молодым мужчиной, которого мы только что задержали.

Переместившись к серванту, Александр осторожно открыл дверцу, не прикасаясь к замысловатой бронзовой ручке.

– Посудой долго не пользовались. Как минимум три месяца, – продолжил он.

Подойдя ближе, Анна заглянула через его плечо и увидела слой пыли на тарелках, блюдцах, чашках и на самих полках.

Он поочередно выдвигал ящички, изучая их содержимое.

– Выкройки, нитки, наперстки, набор иголок, жестяная коробочка с пуговицами, сантиметровая лента… Семейный фотографический альбом среднего формата. Пара сломанных очков, старые карманные часы в стальном корпусе, религиозное издание XIX века, сломанный бритвенный прибор, бумажник с рейхсмарками и документами на имя… Теодора Тилля.

Просмотрев книги на этажерке, Васильков подошел к последнему объекту гостиной – камину. Безделушки на столешнице его не заинтересовали, зато золу с пеплом он хорошенько переворошил стоявшим сбоку инструментом, похожим на короткую кочергу.

– Здесь ничего интересного, – резюмировал он, переходя в спальню.

Анна последовала за ним.

– Подоконник пуст и покрыт пылью. Створки окна давно не открывались. Постель наспех заправлена, белье несвежее, кроватью пользовался один человек. Дальше… – он остановился перед шкафом и открыл створки. – В левой половине стопки постельного белья, полотенец и… оконных штор. В правой половине мужская и женская одежда. Все старое, имеет прелый запах. Внизу две пары мужской обуви большого размера…

Потом настал черед кухни.

– Запас продуктов минимальный. Два куска черствого белого хлеба, стакан муки, бутылка с остатками подсолнечного масла. Пять картофелин, две луковицы, соль. Литровая бутыль с керосином. На столе пятилитровая кастрюля с остатками куриного супа.

Присев возле мусорного ведра, Александр неожиданно посмотрел на Анну и ткнул в него пальцем.

– Знаете, что это?

– Мусор. Отходы, – неуверенно ответила она.

– Ответ неверный. Энциклопедия в пяти томах. Кладезь особенно важной информации о тех людях, которые проживают в доме.

Через секунду на кухонный пол высыпалось содержимое ведра. Яичная скорлупа, луковая шелуха, картофельные и свекольные очистки, куриные перья и кости, горелые спички, небольшой аптечный флакон, кусок испачканной кровью ветоши…

– Кухней пользовался один человек. Недавно была забита курица, из которой сварили суп, – сказал Васильков, взяв двумя пальцами пустой флакон. – Это очень интересная находка.

Отыскав в мусоре пробку, он заткнул флакон и осторожно завернул его в испачканную кровью ветошь.

– Итак, мы имеем несколько ценных находок, – подвел Александр итог, вернувшись в гостиную. – Бумажник с деньгами и документами, аптечный флакон и тряпица с остатками крови.

– Какую ценность представляют флакон с куском тряпки? – робко спросила Анна.

– Об этом поговорим позже.

Он собрался было направиться к выходу, но девушка внезапно схватила его за руку и подвела к окну. Достав из кармана носовой платок, она лизнула его уголок и этим слюнявым уголком вытерла его щеку. Вытерла аккуратно, с внимательной и заботливой нежностью.

– Копоть из камина, – объяснила она. – Теперь чисто.

Он так и остался стоять у окна с закрытыми глазами. Черт… это было так приятно! И еще… этот простой и незначительный на первый взгляд жест вдруг окатил его волной воспоминаний о рано ушедшей супруге…

Закончился обыск на заднем дворе.

– На чердаке поломанная старая мебель, но там давно никого не было – повсюду ровный слой пыли, – делился результатами осмотра Рогожин. – Зато среди хозяйственных построек обнаружилась конюшня с лошадкой. Хотите взглянуть?

Конюшня была небольшой – всего два стойла. Одно использовалось для хранения сена, в другом скучала ухоженная лошадь гнедой масти. Когда троица приблизилась, лошадь резко мотнула головой и фыркнула. Девушка с визгом отскочила, врезавшись в Рогожина.

– Анна, в реальной жизни лошади не только не ходят конем, но и вообще не играют в шахматы, – спокойно отреагировал Александр, поглаживая животное по шее и холке.

Рогожин выдавил смешок, за что тут же был вознагражден испепеляющим взглядом переводчицы.

Угостив лошадку пучком сена, Александр прошелся до задней калитки. Распахнув ее, он присел и поковырял пальцем следы от копыт, отпечатавшихся в серовато-коричневом глинистом грунте. Затем он поднялся, отряхнул ладони и неторопливо прошелся до леса.

Вернувшись, объявил:

– Больше нам здесь делать нечего…

* * *

Васильков и Анна шли по коридору второго этажа комендатуры. Впереди семенил старшина Парамонов.

– Вот здесь у нас, значится, пустующая комната, – провернув ключ в замке, старшина распахнул дверь.

Васильков осмотрел помещение. К стене прижался письменный стол, ощетинившийся торчащими ножками перевернутых стульев. На стене висел немецкий плакат с инструкцией по обращению с противогазом. И больше ничего.

Совершив небольшую перестановку, Александр перевернул плакат картинками к стене и кивнул на пустой стол.

– Сюда, Федор Игнатьевич, вы должны добавить натюрморт из графина с водой и трех идеально чистых стаканов.

Тот направился к двери.

– Сделаем, Александр Иванович. Сию минуту сделаем…

– Итак, Анна, – Васильков приоткрыл оконную створку и достал папиросы. – Напомните имя человека, с которым нам предстоит беседовать.

– Теодор. Теодор Тилль.

– Отлично. Всегда запоминайте имя и в процессе общения используйте его – это расположит к вам собеседника, – щелкнув зажигалкой, он указал на стоящий в центре комнаты стул: – Тилля мы посадим сюда, чтобы он постоянно видел дверь.

– Зачем? – нахмурила лобик девушка.

– Пока Тилль не обвиняемый. Он в числе подозреваемых. Давление на человека, как правило, дает обратный результат – он замыкается, а нужная информация блокируется в его памяти. В комфортной обстановке человек расскажет намного больше. А вид входной двери