Берлинская охота - Валерий Георгиевич Шарапов

– Скажите, откуда капитан Усольцев черпал информацию? – спросила девушка. – Просто… вокруг такая неразбериха, уничтожены почти все архивы, новая берлинская полиция только формируется.

– Дело в том, что при разборе завала на уровне подвала было обнаружено множество штабных документов дивизии СС «Нордланд». Ее остатки в конце войны обороняли северные районы Берлина, а затем закрепились на территории бывшего маслобойного завода.

– Я слышала об этой дивизии, – подтвердила Анна.

– Капитан Усольцев получил доступ к найденным документам и изучал их целую неделю. Мы не располагаем таким сроком, поэтому вынуждены принять за основу его выводы. Они таковы: перед отступлением из Латвии дивизия обчистила музейные фонды этого государства, прихватив все наиболее ценное. Усольцев предположил, что в подвале маслобойного завода, недалеко от автомастерской, и были припрятаны эти драгоценности.

– И куда же они делись?

– Это задача, которую пытаемся решить не только мы.

Она пристально смотрела на него, покуда в глазах не промелькнула догадка.

– То есть… вы хотите сказать, что сокровища нашли те, кто разбирал завал?

– Похоже на то. Преступник знал о спрятанных в подвале сокровищах, но самостоятельно добраться до них не мог и поэтому придумал простой план: подождать, когда сформированные бригады горожан уберут верхние слои строительного мусора и дойдут до расчистки подвала. Наведавшись ночью, преступник намеревался довершить дело и забрать сокровища. Но план провалился – его кто-то опередил.

– Тогда он начал вычислять работавших на разборе людей и…

Девушка снова вспомнила подвешенный на крюке труп мужчины; взгляд ее наполнился ужасом.

– Боже, – прошептала она. – Он же просто чудовище!..

– Постарайтесь не проявлять эмоций, – посоветовал Васильков. – В нашей работе нужен холодный ум и выверенные действия.

– Да-да, простите. Хотите еще горячего чаю?

– Благодарю, я согрелся. Анна, как спросить по-немецки: «Можно я закурю?»

Засмеявшись, она встала и потянулась за пустой баночкой из-под пудры, попутно уронив что-то на пол.

– Извините, – пробормотала она, наклоняясь.

Васильков усмехнулся ее способности все задевать и ронять и невольно задержал взгляд на изгибах во всех нужных местах стройной фигуры.

– На немецком ваш вопрос будет звучать так: Kann ich eine rauchen? – поставила она перед ним баночку. – Подойдет вместо пепельницы?

Кивнув, он щелкнул зажигалкой и выпустил тонкую струйку дыма в сторону приоткрытого окна.

– Теперь о Тилле. В найденных документах Усольцев обнаружил список новобранцев, пополнивших дивизию «Нордланд» в первых числах апреля 1945 года. В списках с немецкой педантичностью указывались подразделения и службы, в которые были распределены новобранцы. В секретную часть штаба дивизии, под начало гауптштурмфюрера Фрица Венцеля, попали двое: Теодор Тилль и Оскар Гравиц. В подвале рабочие обнаружили два трупа. Судя по мундирам, удостоверениям и личным жетонам, это были Венцель и Гравиц.

Чуть наклонив голову, девушка неуверенно возразила:

– Я понимаю, что о музейных ценностях знал узкий круг – командование дивизии и сотрудники секретной части. Но почему вы с Усольцевым решили поставить на Теодора Тилля? Вдруг его по каким-то причинам вообще не было в пределах старого завода?

– Он как-то странно исчез из поля зрения. Почти вся верхушка дивизии «Нордланд» погибла; труп бригадефюрера Циглера был найден на полпути к рейхсканцелярии. А здесь, на территории бывшего завода, после разгрома остатков дивизии несколько дней работала наша похоронная команда. По документам и личным жетонам были опознаны практически все погибшие эсэсовцы. Теодора Тилля среди них не оказалось.

– Его мобилизовали из Рульсдорфа?

Александр затушил окурок в стеклянной баночке.

– Таких подробностей штабные документы не содержали, поэтому Усольцеву пришлось ехать в Потсдам[31] и копаться в сохранившихся архивных документах. И да, ему удалось выяснить, что некий Теодор Тилль действительно проживал в Рульсдорфе.

– Я обязана предупредить, Александр Иванович, что Тилль – довольно распространенная фамилия в странах северной Европы: Голландии, Дании на севере Германии, – осторожно сказала Анна. – Может случиться так, что проживающий в Рульсдорфе человек – не тот, кого мы ищем.

– Не исключено. Но прежде, чем вычеркнуть его из списка подозреваемых, мы обязаны с ним встретиться и побеседовать.

– Я видела, как вы зашли в калитку дома под номером сорок два. Вы нашли что-нибудь подозрительное?

Александр покачал головой.

– Ничего. Я провел общий осмотр, уделяя внимание уровню достатка, наличию продуктов, одежде и обуви. Теодор Тилль из Рульсдорфа живет очень скромно. Я бы даже сказал – бедно. На заднем дворе имеется хозяйственная постройка, в которой хранятся инструменты для обработки сельхозугодий. Эти инструменты, пожалуй, единственная роскошь, которой располагает Теодор. На старом комоде стоят две рамки с семейными фото; на обоих маленький Теодор запечатлен с родителями. Найти общие черты со свежим фотопортретом крайне затруднительно – слишком большая разница в возрасте. Кстати, кое-где на стенах висели другие фотоснимки, но они исчезли.

– В начале разговора вы упомянули о том, что майор Рогожин не сумел справиться с переводом. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

– Рогожин сделал общий вывод о сбивчивых показаниях соседей. Мужчина, которому на вид было далеко за семьдесят, посмотрел на фотоснимок и усомнился, что на нем был сосед Теодор, но сказал, будто лицо знакомо. Четыре опрошенные женщины разного возраста, также живущие по соседству, не нашли сходства между фото и Теодором.

– Как-то все запутанно, – пробормотала девушка.

– Я уверен, что у нас с вами получится извлечь гораздо больше полезной информации из разговора с ними.

– Когда мы туда отправимся?

– Завтра. Начнем с заправки «доджа» бензином, потом попросим у Судакова охрану и поедем.

Анна долго молчала, обдумывая свалившуюся на нее в этот вечер информацию…

* * *

Новый день подарил Берлину безоблачное небо и теплый южный ветерок. Верхние этажи уцелевших зданий окрасились в золотистые цвета, лужи на асфальте быстро просыхали.

«Додж» по-прежнему был припаркован у тротуара напротив гостиницы. В кузове под брезентовой крышей на узкой боковой лавке крепко спал Александр. Его шляпа висела сбоку на крючке, сам он накрылся пиджаком, по-детски положив под щеку кулак.

Без пяти минут шесть из гостиницы вышла Анна. Она была причесана и одета в безукоризненный серый костюм. Пухлые губы были подведены помадой, на лацкане жакета блестела брошь в виде лотоса.

Она бережно несла в руке кружку с кофе, накрытую тонким ломтиком хлеба. Подойдя к автомобилю, девушка поставила завтрак на капот и принялась тормошить мужчину за плечо.

– Александр Иванович! Александр Иванович, проснитесь!

Он продолжал крепко спать.

– Александр Иванович, вы просили разбудить вас в шесть утра.

Бесполезно. Он не реагировал. Анна улыбнулась и украдкой погладила его волосы. Потом наклонилась и прошептала в самое ухо:

– Александр Иванович. Александр… я позвонила дежурному – заправочная колонка уже работает.