Берлинская охота - Валерий Георгиевич Шарапов

– Негоже в одиночку гулять по ночному Берлину, товарищ, – подкинул дровишек в едва тлевшую беседу блондин.

– Почему?

– Опасно. И наш патруль может изловить – комендантский час до восьми утра. К тому же погодка нынче неподходящая для прогулок.

Взглянув на него, Александр подмигнул:

– Из пары минусов, дружище, всегда можно соорудить один плюс. Не так ли?

В два прыжка он преодолел тротуар и запрыгнул под брезентовую крышу «доджа». Тихо заурчал мотор, загорелись фары и габаритные огни. Автомобиль вырулил на середину проезжей части и вскоре исчез, нырнув вправо на ближайшем перекрестке…

Ехать предстояло «всего пятнадцать минут и строго на север», как выразился майор Брагин. Александр не гнал – асфальт был мокрым, местами искалеченным. Кое-где фары выхватывали из темноты кучи приготовленного к вывозу битого кирпича.

Ливень разошелся – стеклоочистители с трудом справлялись с потоками воды, а брезентовая крыша плохо защищала от залетавших сбоку брызг и капель. Одежда быстро намокла. Однако минут через десять, когда до бывшего маслобойного завода оставалось менее трех кварталов, ливень ослаб до моросящего дождика.

Прежде всего Васильков хотел взглянуть на старые заводские корпуса. Поравнявшись с первым, он сбавил скорость до минимальной. Весь квартал, где ныне размещались комендантский полк и некоторые службы военной комендатуры, хорошо освещался уличными фонарями. А еще неплохо охранялся, потому как спокойно проехать удалось всего метров двести.

– Стоять! – неистово заорало нечто с винтовкой наперевес.

«Нечто» выскочило с лаем из темноты, словно белый пудель Арто из фантазий Александра Куприна. Выцветшая до светлой крайности гимнастерка; пилотка, распластанная на лысой голове до формы тюбетейки; торчащие самоварными ручками уши.

Васильков нажал на педаль тормоза.

– Вы нарушили комендантский час! – надрывало неокрепшее горло юное «нечто». – Ваши документы!

Сбоку из той же темноты появился лейтенант в сопровождении еще троих солдат, ощетинившихся винтовками.

Александр молча протянул временное удостоверение, полученное утром в военной комендатуре. Держа наготове пистолет, лейтенант недоверчиво посмотрел на мужчину в шляпе и мокром гражданском костюме. И, подсвечивая фонариком, подверг документ скрупулезному изучению.

Спустя несколько секунд лицо его изменилось. Он непроизвольно вытянулся, с третьей попытки воткнул пистолет в кобуру и, бережно сложив листок, вернул его владельцу.

– Прошу прощения, товарищ подполковник, – сказал он с уважением и козырнул. – Можете ехать.

– Лейтенант, мне сказали, что я могу заправить автомобиль в расположении комендантского полка. Это так?

– Так точно, товарищ подполковник. Но единственная бензоколонка работает только днем.

Кивнув, Васильков завел двигатель и продолжил поездку вокруг завода…

Проезжая по узкому переулку, он обратил внимание на отсутствующую часть здания по соседству с воротами автомастерской. Находка требовала тщательного осмотра.

Остановив «додж», он развернул его так, чтобы фары освещали место трагедии. Затем пересек полоску тротуара, подошел вплотную к останкам толстой стены из красного кирпича…

Мощность взрыва, в результате которого произошло обрушение, была значительной. К этой ночи строительные службы, привлекавшие для работ местное гражданское население, успели устранить все последствия взрыва. За неровным краем уцелевшей кирпичной кладки темнела яма глубиной около четырех метров с еще более глубокой воронкой посередине. Когда-то на месте ямы функционировал прохладный подвал, в чреве которого хранилось готовое сливочное масло. Сотни стариков и женщин более месяца расчищали завал. Без специальной техники. Голыми руками.

– Все, что здесь могло произойти, уже произошло, – подвел итог Васильков и направился к автомобилю. – Пора наведаться в гостиницу…

* * *

Гостиницу он обнаружил буквально в соседнем в здании. Над ее подъездом покачивался промокший красный флаг. Справа от двери белела крупная табличка: «Народный комиссариат обороны СССР, гостиница г. Берлин».

«Странно, что нет охраны», – подумал Александр, стряхивая с пиджака дождевые капли.

В фойе он быстро огляделся. Влево и вправо уходили коридоры «мужского» этажа, прямо виднелся пролет лестницы, ведущей на «женский» этаж. Строго посередине блестела отделкой из темного дуба стойка дежурного администратора.

В этот вечер оборону за стойкой держала полная женщина лет сорока, у которой под шелковой косынкой были бигуди. Одета она была в пиджачок довоенного покроя и юбку.

Сняв шляпу, Александр пригладил мокрые волосы.

– Добрый вечер. Мне необходимо увидеть Анну Ли.

– Анну Ли, – пухлое лицо женщины расплылось в надменно-насмешливой улыбке. – Ты на время-то смотрел? Комендантский час на дворе! Все визиты после десяти вечера запрещены приказом коменданта!

«Помесь ротного старшины, старой девы и сказочного злодея, – набросал он короткий психологический портрет. – Понятно, почему у входа нет пулеметного гнезда».

– Я пришел не на свидание. Анна Ли – мой переводчик, – спокойно пояснил он.

Закипев, тетка схватила трубку телефона и, гневно потрясая ею, пригрозила:

– Очисти помещение или я вызову патруль!

Наглую фамильярность он недолюбливал. Сначала мелькнула мысль пригласить на подмогу майора Брагина из одиннадцатой комнаты «мужского» этажа. Но внутренний голос злорадно прошептал: «У Брагина и так полон рот хлопот. Зачем его беспокоить, если простой лист бумаги наделен убийственной магической силой?»

Александр вытянул из кармана мокрого пиджака временное удостоверение, свел над переносицей брови и четко проговорил:

– Это третья и последняя попытка, после которой я сам позвоню военному коменданту. Итак, добрый вечер. Мне необходимо увидеть Анну Ли.

Трясущимися пальцами тетка нацепила очки в тонкой круглой оправе. Пробежав по напечатанным строчкам, она нервно сглотнула; боевой румянец на щеках сменился бледностью.

– Ой, простите Христа ради! Так вы тот самый?! Из Московского уголовного розыска? Что ж вы сразу-то не сказали?.. – замурлыкала она ласковой кошкой. – Анна проживает на втором этаже, в комнате под номером двадцать пять. Пожалуйста-пожалуйста, проходите.

Васильков пошлепал к лестнице, оставляя мокрые следы на полу.

Пройдясь по длинному коридору второго этажа, он постучал в дверь с номером «25».

– Кто там? – спросил встревоженный голос.

– Это я… Васильков.

Дверь чуть приоткрылась. Из темноты удивленно смотрела Анна.

– Вы?!

– Ваша брошь, – протянул он вещицу в виде лотоса.

Девушка взяла ее и снова посмотрела на Александра, не зная, что сказать.

– Вы потеряли ее в машине Рогожина. И мне необходимо с вами поговорить, Анна, – впервые назвал он ее по имени. – Предлагаю посидеть в моей машине – дождь уже закончился.

– Но вы насквозь промокли! – заметила она капающую с его одежды воду. И решительно распахнула дверь: – Проходите. Мы можем поговорить и здесь…

Глава восемнадцатая

Советская зона оккупации Германии, Черный лес; 22‒23 сентября 1945 года

Огонек над фитилем бензиновой лампы нервно подрагивал, обдавая желтыми всполохами брезентовые «стены» офицерской палатки. На пеньке стояла пустая винная бутылка. Хлеб и ветчина были съедены.

– Ты был прав, Вальтер, – тихо признался Гесс, только что уняв табачным дымом неистовый приступ кашля.

– В чем? – спросил тот.

– Ставку фюрера наши штабные