Русская фея и Лев настороже - Илона Волынская

учителя меня так бесили, что пришлось создать собственный стиль. Я с тех пор здорово насобачилась нарушать все «одевально-туалетные» правила, но так, чтобы ни одна зараза не знала к чему конкретно прицепиться, – и на сей раз Джейн насмешливо скосилась на мужа.

Чертовка и есть! Все раскусила: и снобизм миссис Чедуик, и его страхи, и недавние раздумья. Надо последить за собой, а то ведь второй раз за одни сутки женщины читают его мысли.

– Ваша мама, наверное, очень гордится успехами своей дочери, – Чарльз поспешил перевести разговор на безопасную тему.

– Ха! – выразительно хмыкнула Джейн, – У мамы свои представления об успехе. Меня она жалеет.

– За что? – Танька настолько удивилась, что даже вопрос задала без обычного ехидства.

– Неудачница я, – притворно вздохнула Джейн, – К серьезному делу не пристроилась, бумажки туда-сюда перекидываю, и домой-то принести нечего. Опять же знакомств серьезных так и не завела, все больше министры да капиталисты, ни одного порядочного завмага, в случае чего и дефицит достать некому будет.

– На кой черт в наше время дефицит доставать, вон все прилавки завалены, были бы деньги, – изумилась Танька.

Джейн пожала плечами:

– Я это ей уже лет пять втолковываю, и безрезультатно. Мое замужество ее, бедняжку, вообще доконало. Так что не у одно Чарльза мама против. Моей зять тоже не нравится.

– Чем же я не устраиваю вашу маму? – к собственному удивлению Чарльз почувствовал себя обиженным.

– Ничем вы ее не устраиваете. Образование у вас, например, нет…

– Как это нет? – возмутился Чарльз, – Я закончил Кембридж, у меня две магистерские степени: по математике и по химии.

– Что там ваш Кембридж, еще неизвестно, есть ли такое место вообще. Вот если бы торговый техникум… И профессия у вас, между прочим, самая дурацкая – лорд. Вряд ли за это много платят, и уволить могут в любую минуту.

– Из лордов не увольняют, – рассвирепел Чарльз. Победа в этом странном споре с отсутствующей матерью жены ускользала из его рук, – Лорд – вообще не профессия!

– Вот именно, значит, вы – безработный! Что вы мне доказываете, Чарльз? Говорите с моей мамой! Только вряд ли она вам поверит, англичане – вруны страшные, она точно знает.

– Со стариками вечно проблемы, совершенно не желают считаться с реалиями дня, – вздохнула Танька, – Моя маман меня, красивую, тоже не празднует.

– А она с чего? – обернувшись, Джейн уставилась на одноклассницу, – Ты же, считай, по ее стопам пошла, дочка математической училки становится программисткой, династия-наследственность. Чем она недовольна?

– Моими доходами, – вздохнула Танька.

– Мало? – понимающе кивнула Джейн.

– Много! Она совсем одурела! Представляешь, стыдится меня за то, что я хорошо зарабатываю! Ко мне в Киев переезжать не хочет, от новой квартиры отказалась, деньги чуть ли не щипцами берет, будто они заразные! Стоит мне приехать в гости, как она выпроваживает всех знакомых. Говорит, ей перед ними неудобно, у них дети вечно без гроша, родители вынуждены помогать, у нее одной дочка – буржуйка!

– Что за бред! – изумилась Джейн, – Ты же не прохожих на улицах грабишь!

– Вот и я ей талдычу! Мне очень жаль, что дети ее приятелей не смогли устроиться, но разве плохо быть классным специалистом и зарабатывать на своих знаниях? А она мне заявляет: не ты одна программистка, вон Коля-Федя-Вася тоже, но они же столько не загребают! Я как услышала, так с открытым ртом и села! Ну что на подобное возразить, разве что выматюкаться! Попрекает меня связями с банками, говорит, помогаю эксплуатировать бедных! С коммунистами связалась, на митинги ходит! – Танька безнадежно махнула рукой.

– Не ценят нас, Танюха, – Джейн смотрела на бывшую одноклассницу даже с некоторой доброжелательностью, как на собрата по несчастью. – Из присутствующих, наверное, только Чарльз не обижен родительским признанием.

– Как вам сказать, – неохотно протянул Чарльз, – Если тебе звонят посредине важнейших переговоров и требуют, чтобы ты все бросил и ехал с визитом к какой-то совершенно незнакомой женщине, только потому, что она герцогиня и мама жаждет поддержать знакомство, вряд ли это называется признанием.

– Да ну? – охнула Танька, – Круто!

– Но ведь можно и отказаться? – с сочувствием поинтересовалась Джейн.

– Можно, – кивнул Чарльз, – если готов к истерике, упрекам в невнимании и вечной обиде. Потом придется раз пять ездить, задабривать, мириться… Все время ставит мне в пример сыночка одной своей подруги: он и к мамочке внимательный, он и обходительный, и всегда готовый к услугам… А чем ему еще заниматься, он ни черта не делает, живет на ренту своих родителей! Зато ведет себя как истинный лорд, широкая душа, а я грубый мещанин, поклоняюсь золотому тельцу и думаю только о выгоде! Никакой во мне романтики! Я хотел, чтобы поместье себя окупало, поставил на пустующих землях ферму. Так думал, мама или с собой покончит, или меня убьет! Проникновение грубого материализма в ее возвышенную жизнь!

– Но ведь она могла запретить, поместье-то ее! – вмешалась Танька.

– Поместье мое, она там просто живет, – пояснил Чарльз, – это майорат, переходит вместе с титулом. Ну не мог я смотреть, как оно пропадает, там были такие возможности! Вот и реорганизовал его, пусть доход дает, ведь на ее же пикники и рауты! А она ничего не хочет слушать, сразу в крик! – в голосе Чарльза звучала совсем детская обида.

Джейн невольно ощутила страстное желание утешить, успокоить, сказать, что она все понимает, что он поступил правильно, и его мама когда-нибудь признает это. Она невольно подняла руку, чтобы погладить его по плечу, но тут же остановилась. После ночного происшествия Чарльз может ее неверно понять, подумать, что она дразнит его. Ее рука замерла в воздухе и тут же бессильно упала на колени. Нельзя позволять даже намека на личные отношения, только бизнес и контракт, контракт и бизнес. Берегись мужиков, Женька, а умных – вдвое, умных и интересных – втрое, умных, интересных и смелых – вчетверо, или они с тебя последние штаны снимут! Черт, фразочка вышла двусмысленная!

Кровь бросилась Джейн в лицо, она искоса глянула на Чарльза. Интересно, как бы это было? Что бы произошло между ними ночью? Какие сцены увидала бы старинная резная кровать? Увидала бы, если бы не твердые принципы Джейн. Нет, нет, она поступила правильно, отказав Чарльзу, правда, на душе теперь препаскудно. Ладно, перетерпит. Джейн пинками выгнала глупые мысли и вновь постаралась подключиться к разговору.

– Выходит, мы тут все в одной лодке, все пострадамшие от противных мамок? – спрашивала Танька.

– Но они же нас все-таки любят, – с некоторой неуверенностью возразил Чарльз.

– Зато не уважают, – Танька была настроена воинственно, видно, дома ее крепко достали, – Знаешь, как