Русская фея и Лев настороже - Илона Волынская

– уму не постижимо. Джейн продолжала сиять незамутненной радостью встречи. Устремленный на свекровь взор выражал искренний интерес, внимание и зарождающуюся любовь к английской маменьке. Молодая супруга по-прежнему молчала, но молчание ее было преисполнено безупречной почтительности и трепетного ожидания первых слов старшей. Обрушенный на невестку первый вал светской враждебности безвредно скользнул по стене радости и любви, и шипя, сполз к ногам Джейн.

– Э-э… – снова протянул Чарльз, – Мама, это моя жена Джейн. Джейн, моя мама миссис Чедуик.

Все, пора щебетать! Главное, не дать маменьке возможность упрекнуть Джейн за долгое отсутствие и невнимательность.

– Ох, я так рада, так рада! Я так ждала этой минуты, я так стремилась увидеть вас! Я уверена, мы обязательно подружимся! Позвольте по-русскому обычаю…

И легко подавив испуганное сопротивление маменьки, Джейн троекратно, в стиле незабвенного генсека Брежнева, облобызала перепуганную миссис Чедуик.

Истекающие любопытством взгляды гостей прикипели к родственной сцене. Джейн трепетно приникла к могучей груди миссис Чедуик и замерла, словно убаюканная материнскими объятиями. Раз, два, три, четыре, пять… Все, хватит. Тяжко вздохнув, словно расставаясь с единственным надежным пристанищем в этом непрочном мире, Джейн покинула грудную клетку миссис Чедуик, и удовлетворенно обозрела плоды трудов своих.

Гости: интерес с легкой примесью умиления.

Чарльз: ну, он сейчас не в счет.

Маменька: в ярости, в смущении, и в помаде. Вся физия в отпечатках губ.

Джейн мысленно позлорадствовала. Придурок Макс Фактор! Кому нафиг нужна не мажущаяся помада!? Помада должна пачкать! Помада – это клеймо, которое женщина ставит на своей неотъемлемой собственности: детях, любовниках и врагах!

– Вы испачкались, мадам, – ласково пропела Джейн, подавая миссис Чедуик зеркальце. Собственная наглость привела ее в искреннее восхищение.

Так, маменька временно выбыла из игры. Пока она там оттирается, не забывая бросать на Джейн гневные взгляды, займемся группой поддержки, вот этими белесыми английскими лахудрами. Джейн перевела взор на молодых женщин за спиной миссис Чедуик

– Дорогая, достопочтенная Патриция Херифорд и мисс Доротея Пенброк, – мгновенно среагировал умница Чарльз, – Мои… э-э…

– Твои кузины? – перебила Джейн, прямо заходясь от восторга, – О, я знаю, в Англии кузены – очень, очень близкие родственники. Но раз они твои кузины, значит, и мои кузины!? Можно, я буду звать вас кузинами? – Джейн интимно качнулась навстречу правой англичанке, кажется, достопочтенной Патриции Херифорд.

Ну и чего ты шарахаешься, кобылища? Испугалась, что и тебя обцелуют? Окстись, подруга, от такого ведь и стошнить может. Руку, руку пожми, давай, не мнись. Ого, ну у нее и лапища! А мы сейчас ручки чуток приподнимем, пускай все видят, что в твою одну, моих три влезет. Увидели? Замечательно, а теперь расцепились, чай, не на соревнованиях по арм-реслингу.

– Я и не знала, что у моего мужа такие замечательные кузины, – прочувственно заметила Джейн, подавая руку Доротее Пенброк. Все, девки, вам хана! Может, вы еще не врубились, но вас только что прикончили! От звания кузин вам теперь не откреститься, ну а кто вы лорду Чедуику – невесты? Это при живой то, здоровой, официальной, законной супруге? Зато все, кто в курсе дела, а таких здесь – каждый первый, начнут пакостно скалиться всякий раз как вас назовут кузинами. А чего ж вы хотите, милочки, кто вам велит за мужиком гоняться на глазах у всего Лондона? Две невесты женатого мужчины – уписаться! Хотя бы не наглели, не перлись на встречу с его женой! Сидели бы дома, ничего бы не было! А так… Вон, народ уже просек, подхихикивать стал. Даже, пожалуй, слишком сильно. Ой-ей, похоже, семя упало на благодатную почву, вы – невесты-подружки, уже, видать, притча в местных языцях. Пардоньте, девоньки, не хотела, сами нарвались. Раскаиваюсь… Но не сильно.

Опаньки, маменька очухалась. Переключаемся. Кто тут у нас такой заботливый рядышком? Такой милый и сочувствующий. Ба, старый знакомый, Мартин Хаммерсмит. Ишь, жужжит над маменькой точно шмель. Старый поклонник, а, миссис Чедуик? Вот мы его сейчас…

– Мартин, дорогой, вы тоже здесь? Впрочем, чему я удивляюсь, это чудное поместье вам ужасно идет! Почти как ваш новый галстук! Вы здесь удивительно на своем месте, будто всегда тут были! – Джейн невинно похлопала ресницами. Прости, старый друг, твоей репутации насмешка не повредит, мужчинам успех у дам только в честь. А вот у бедной маменьки «в зобу дыханье сперло». Рано задохнулись, маманя, это не конец, это только начало. Джейн заговорщицки понизила голос, заглянула старому финансисту в глаза. При ее малом росте это было не трудно, – Мартин, вы способны на подвиг? Умоляю, спасите умирающую от жажды женщину! Если я сейчас чего-нибудь не выпью, мой спекшийся от обезвоживания труп будет на вашей совести! Пожалуйста, что-нибудь легкое, вы ведь знаете мои вкусы.

И не придерживайте поклонника за руку, дорогая маменька, все равно он помчится выполнять. Пойдет, пойдет, феям не отказывают! Вон, гляди, как резвенько стартанул. Опять сама виновата, дорогуша. Здесь не должно быть ни одного знакомого лица, чтобы как в пустыне, полное одиночество, а ты Мартина пригласила! Прокольчик вышел, лучше надо связи противника прорабатывать, тщательнее.

– Джейн, Джейн Чедуик, как я рада! Сколько же мы не виделись!

Это еще кто? Джейн обернулась на голос. С ума сойти, Мэри Карпентер! Та, у которой Джейн гостила в прошлом году! Ну, маменька, это даже не прокол, это полный провал! Два человека из тусовки знакомы с вражиной-невесткой! Да ведь для остальных это значит, что она своя в доску! Сейчас вся кодла ринется знакомиться, и плевать им на мамулины хитроумные планы! Между прочим, так всегда бывает, когда интуицией заменяют информацию. Было бы у маменьки подробное досье на Джейн, конфуз бы не случился, а так… Одно слово, любители!

– Пойдем, я тебя со всеми познакомлю! – Мэри подхватила Джейн под руку.

Э-э, нет! Не пойдет, успех надо дожимать. Поэтому мы сейчас в кресло возле маменьки плюхнемся (откуда оно взялось, вроде не было?) и устроим королевский прием. Пускай вся здешняя аристократия выстроится в очередь для знакомства с маленькой московской мещаночкой, на травлю которой их пригласили. Милашка Мэри их сорганизует, она такое дело любит.

Глава 27

Где-то на двенадцатом госте Джейн начала скучать. Сколько же их еще? Маменька явно страдает гигантоманией – вон на какой прием размахнулась. Джейн украдкой огляделась, выискивая глазами Таньку. Ага, вон она, шампанское хлещет и охмуряет высокого блондина с рыбьей физиономией. Сэр Энтони, кажется, а может и Эдвард. Но что сэр – точно. Джейн почувствовала прилив жгучей зависти. Танька, зараза, умеет устраиваться! Джейн, понимаешь, вертелась как уж на