Альпийская охота - Александр Александрович Тамоников

что Буторин все понял и его попытка сбежать сорвалась. Он в отчаянии оставил Марию и бросился по дороге назад, намереваясь скрыться за поворотом. У Буторина не было времени бегать еще и за французом, когда вся группа была в смертельной опасности. Оперативник вскинул к плечу автомат, прижал к плечу приклад и нажал на спуск. Сухо прошелестела короткая автоматная очередь, и предатель рухнул на камни. Он еще попытался приподняться, но потом обмяк и, вытянувшись на дороге, затих. Буторин достаточно видел умирающих и мертвых, чтобы понять на расстоянии, что он убил Леблана.

Мария поднималась, трогая свою шею и кашляя. Значит, жива, значит, ничего он ей не сломал.

— Беги сюда, Маша! — крикнул Буторин. — Возьми автомат в машине! Будь здесь!

И с этими словами он бросился на дорогу и быстро пополз вперед, догонять Когана. А оглушенный падением из машины и взрывом Сосновский толком не слышал ни стрельбы, ни криков. Он пришел в себя в тот момент, когда его грубо волокли под мышки по дороге, а потом посадили, прижав спиной к камням. Кто-то плеснул ему в лицо холодной водой, и в мозгах у оперативника стало проясняться. Перед ним сидел на корточках молодой офицер с погонами оберштурмбаннфюрера и нашивкой СД на рукаве. Он смотрел в глаза Сосновского, а чьи-то руки ловко обшаривали карманы пленника. Хотя пленник он или нет, пока утверждать было рано. Михаил все еще надеялся на форму, документы да и на свою немецкую речь, которая помогала много раз в прошлом при выполнении других заданий. Но, судя по всему, на этого офицера все его регалии особого впечатления не произвели.

— Кто вы такой? — прохрипел Сосновский, стараясь смотреть на немца с негодованием. — Что означает это нападение? Вы что, с ума тут посходили?

— Штандартенфюрер Фишер, — прочитал немец, держа в руках документы, которые кто-то достал из кармана Сосновского. — Любопытно! Что вы здесь делаете, штандартенфюрер? Вы ведь командовали охраной лаборатории доктора Клаусена?

— Кто вы такой? — потребовал ответа Сосновский, чтобы выиграть для размышления хоть немного времени. Этот человек знал о лаборатории много. А знал он в лицо Фишера? А знает он, что Фишер не поехал с Клаусеном, а застрелился там в пещере?

— Оберштурмбаннфюрер Мольтке, — наконец представился немец. — Моя задача — охранять Клаусена. Есть информация, что его хотят захватить русские. Прошу вас, штандартенфюрер, приказать своим людям выйти сюда без оружия. Я не люблю сюрпризов, тем более в пустынных горах. И я привык выполнять приказы.

— Какого черта вы начали стрелять? — возмутился Сосновский.

Михаил старался быстро оценить ситуацию. Он не знал, сколько человек с этим Мольтке. Сейчас в поле зрения были четверо. Причем трое лежали за камнями и целились куда-то в сторону дороги, где догорал вездеход, и только один торчал возле своего командира. Это могло означать, что у Мольтке очень мало людей. Будь у него рота или хотя бы взвод, он бы просто остановил этой толпой машину на дороге и проверил у всех документы. Значит, это почти все, что у него есть. Их пятеро, может быть, даже восемь человек, но вряд ли больше. И они в растрепанных чувствах, раз сразу открывают огонь. Ладно, меня взяли, но Шелестов выпрыгнул. Если его не зацепили, если он жив, то находится на мушке и сделать мало чего может. Где Мария, неизвестно, но будем надеяться, что жива. А вот Буторин с Коганом были дальше и не могли попасть под огонь. И от них вам, ребята, не уйти. Надо им помочь, даже если самого меня уже можно со счетов списывать. Главное не я, главное — наша задача, главное — Клаусен. Оптимальный вариант — избавиться от этих попутчиков. С ними мириться нельзя, с ними вместе в одной компании искать Клаусена нельзя. У них вполне может быть приказ уничтожить профессора вместе со всем его научным багажом.

— Черт с вами, — проворчал Сосновский. — Помогите мне встать. Я отдам приказ своим людям, пока вы тут не устроили еще один Сталинград.

Немец поверил, что «штандартенфюрер» сильно контужен и не может стоять без посторонней помощи. Ему тоже лишняя стрельба не нужна, понимал Михаил. Людей у него и так мало. Теперь Сосновский разглядел рыжего шарфюрера, который его перед этим обыскивал. Парень жилистый, но давно не брился и, наверное, толком не ел. Сосновский навалился на немца всем телом и, с трудом переставляя ноги, позволил повлечь себя к крайним камням, где его будет хорошо видно. Он чувствовал, что офицер топчется за его спиной, боясь, что с дороги начнут стрелять. Но долго он так стоять не будет. Ему нужно будет дублировать мой приказ, усмехнулся Сосновский. Я же после этого взрыва «еле губами шевелю».

Когда Михаил и тащивший его рыжий шарфюрер вышли на дорогу между двумя валунами на обочине, картина открылась не очень радужная. Конечно, остатки вездехода довольно красочно догорали, но вот как Шелестов лежал под стеной на боку, вывернув руку, Михаилу не понравилось. Хотя он явно спасал рацию, и рация стояла аккуратно за камнем, прикрытая от случайных пуль скалой. И Марии не видать, а она второй прыгала из машины. И тут появился Буторин, одетый так же, как и многие беглецы, шедшие через горы: половина одежды форменная, половина гражданская. Кто где и что раздобыл во время отступления. Мольтке кричал, чтобы все вышли без оружия, иначе он прикажет открыть огонь. Виктор… что он задумал? И где Борис?

— Стоять на месте! — громко крикнул Мольтке, выходя сбоку и перестав прикрываться Сосновским и своим солдатом. — Поднять руки!

Правильно, не солидно себя так вести офицеру СД. Ты же должен показать силу и власть. И как только оберштурмбаннфюрер сделал шаг в сторону, сразу же из-за дыма раздался выстрел и Мольтке рухнул на камни, убитый наповал. Точнее, он стал падать, потому что Сосновский чего-то такого и ждал, примерно такого развития событий. Не стал бы просто так Буторин выходить. И после выстрела Михаил сразу же опрокинул шарфюрера на землю сильным броском через себя и рухнул на него сверху, сдавив его горло пальцами. Глаза у немца стали вылезать из орбит, он хрипел и пытался оторвать от своего горла пальцы «штандартенфюрера». Но сил Сосновскому добавила отчаянность ситуации. На кон поставлено не просто многое, а именно все! Хрящи хрустнули под его пальцами в тот момент, когда Буторин швырнул две гранаты, спрятанные в рукавах, за камни, где могли прятаться немцы, упал и откатился в сторону. Шелестов уже не лежал в нелепой позе убитого, он развернул