Альпийская охота - Александр Александрович Тамоников

сплошную какофонию смерти. Стрельба была яростной, плотной — так бьют не в воздух, а на поражение. Она длилась минуту, две, потом стихла так же внезапно, как и началась. Лишь эхо долго металось между скал, затихая где-то в ледниковых трещинах.

Группа проснулась сразу, и все бросились к склону смотреть. Но в полутьме ничего было не различить. Все, ни костра, ни движения. Оперативники складывали вещи в трофейные немецкие ранцы, закидывали их за плечи, проверяли автоматы. Все делалось торопливо и деловито.

— Вперед! — скомандовал Шелестов, и разведчики, скатываясь по крутому склону, цепляясь руками за колючий кустарник и острые выступы, бросились вниз.

Путь, который они наметили пройти на рассвете, теперь пришлось преодолевать в стремительном, сумасшедшем темпе. Сердце колотилось где-то в горле не столько от нагрузки, сколько от дурного предчувствия. Они опоздали. Они прозевали. Немцы могли перебить друг друга, могли уйти, могли… Вариантов было много, и все они скверные.

До лагеря они добрались только через три часа, когда солнце уже поднялось и теперь заливало плато ярким, каким-то равнодушным светом.

То, что они увидели, было страшным и необъяснимым. На месте аккуратного бивака царил хаос. Кострище еще дымилось, но рядом валялись опрокинутые котелки и раздавленный фотоаппарат. Бумаги — целые вороха бумаг, чертежей, исписанных готическим почерком, — были разбросаны по всей поляне, словно кто-то в спешке перебирал их, отбрасывая ненужное. Несколько деревянных ящиков с научным оборудованием были разбиты прикладами, из них торчало разбитое стекло и погнутые металлические детали.

И трупы. Много трупов. Эсэсовцы лежали там, где их настигла смерть. Один у самой воды, раскинув руки, уткнувшись лицом в ледяной ручей. Двое — у палаток, сжимая в окоченевших пальцах оружие. Еще несколько — у валуна, служившего, видимо, последним рубежом обороны. Но среди убитых были и другие. Люди в серо-зеленых мундирах, не похожих на эсэсовскую форму. Кто они? Такие же немцы? Переодетые американцы? Или, может быть, диверсанты из числа власовцев? В пылу скоротечного ночного боя смешались все. Кровь на камнях уже успела почернеть, запеклась на стволах оружия, валяющегося тут же. Главное, чего не было среди тел. Самого Клаусена. Ни среди своих, ни среди чужих. Его плащ, тот самый, длинный, валялся у костра, изрешеченный пулями, но сам ученый исчез.

— Увели. — Буторин со злостью пнул котелок. — Успели, гады. Или свои, или те…

Коган, не говоря ни слова, опустился на корточки. Он смотрел не на трупы, не на разбросанные бумаги, а на землю. Он искал следы. Отпечатки ног на влажной траве, сломанные ветки, направления, куда смотрели стволы убитых. Картина начинала складываться, но была сродни головоломке. Борис подозвал товарищей. По его мнению, нападавшие пришли с юга, оттуда, где склон был более пологим, поросший молодым редким леском. Там трава была примята, виднелись следы нескольких групп. Они окружили лагерь и ударили одновременно. Но эсэсовцы, судя по позам убитых, приняли бой и отстреливались яростно, прикрывая отход… Кого? Самого Клаусена? Тогда куда он делся?

— Слушайте, а ведь вопросов больше, чем ответов и подсказок, — постояв на краю поляны, заявил Сосновский.

Шелестов подошел к нему и посмотрел на траву, на рыхлую землю, не успевшую высохнуть после дождя, который прошел тут пару дней назад. Тропа, ведущая на запад, в американскую зону, была чиста. А вот на север, в еще более дикие и непроходимые скалы, уходили несколько едва заметных цепочек следов. Каждая — двое, максимум трое людей. Следы были глубокие, словно люди несли тяжелую ношу или… вели кого-то, кто не хотел идти. Или был ранен.

Шелестов поднял голову и посмотрел на Михаила. Тот пожал плечами:

— Может, он ушел с нападавшими? А может, они отбили атаку и остатки отряда ушли дальше. Может, это его люди, которые пришли выручать? Или… — он кивнул на трупы в серых мундирах, — те, кто охотился за ним, но эсэсовцы их перебили, а ученого, пока шел бой, увели свои? Разберись тут, кто нападал, кто выручал.

Версий было много, и все они тонули в кровавой каше, оставшейся на этом альпийском лугу. Ясно было одно: Клаусен ушел. Ушел буквально у них из-под носа. И теперь, глядя на залитое солнцем плато, на дымящийся костер и мертвых людей в серой форме, оперативники понимали, что их работа только начинается заново. Там, впереди, были скалы, снег и неизвестность. А позади — лишь горький запах пороха и десятки не дающих ответа вопросов.

— Август, вы точно никого не знаете из убитых? — спросил Шелестов. — Никто вам не знаком?

— Нет, я никого не знаю, — покачал головой ученый. — Это все военные. Я вчера в бинокль смотрел на этот лагерь и рядом с Клаусеном видел человека в гражданской одежде. Вот тот мне показался знакомым. Его имени я не знаю, но он был, как мне кажется, правой рукой Отто. Его главный инженер-электротехник. Здесь среди убитых его тоже нет.

— Мы сейчас соберем бумаги и относительно уцелевшее оборудование, а вы посмотрите потом эти трофеи и скажите — они представляют какой-то научный, военный интерес или нет.

За работу принялись все, кроме Сосновского. Он все-таки после травмы был еще слабоват, и Шелестов поручил ему наблюдать за окрестностями, быть настороже и вовремя заметить посторонних, если те появятся. Может, кто-то из нападавших еще жив, а может, они не догнали Клаусена и вернутся за бумагами.

Глава 9

— Документы не представляют никакой научной ценности, — заключил наконец Зальцман, бросая собранные листки в разбитый деревянный ящик. — Математические расчеты, которые могут быть применимы к любой теме. Скорее даже они относятся к фундаментальным исследованиям. А нам нужно найти прикладные материалы. Клаусен унес буквально несколько тетрадей или пару папок. Может быть, схемы приборов, которые потом по этим схемам легко восстановить.

— Понятно, — кивнул Шелестов и повернулся к оперативникам.

— Еще есть информация? Сколько убитых из охраны Клаусена?

— Вообще-то шесть, — за всех ответил Коган. — А те, кто нападал, потеряли здесь в перестрелке четырнадцать человек. Думаю, что это все, кто был. Хорошая подготовка у охраны профессора.

— Они их заметили под утро, когда те стали окружать лагерь, — высказал свое мнение Буторин. — Но, наверное, не всех. Нападающие вышли вон оттуда, из рощи, и зашли с трех сторон. Эсэсовцы отошли к камням и встретили их на поляне. Они впустили противника на поляну и перебили всех, как в тире. Но, учитывая, что они и сами шестерых потеряли, все-таки нападавших они заметили поздновато. Тут сразу возникает вопрос, а кто были те, кто напал? Боюсь ошибиться, но мне кажется, что это остатки