Альпийская охота - Александр Александрович Тамоников

Марией попали под такой шквал огня, что Буторину пришлось самому падать за камни и не высовывать головы. Рядом взвизгнула Мария, и Виктор пополз к ней, думая, что девушка ранена. Он подполз и увидел, что Мария лежит между камнями на боку, закрывая собой рацию, а рядом с ней на камнях осколки стекла и обломки корпуса рации.

— Виктор Алексеевич, я не успела! — крикнула Маша. — Они как начали стрелять, и я не успела…

То, что девушка уцелела сама, было просто чудом. В рацию попало несколько пуль, и толку от нее теперь не было. Все, теперь связи нет. Буторин закрутил головой, пытаясь понять, откуда по ним стреляют, и тут же вынужден был упасть и отползти в сторону, он буквально тащил за собой за руку Марию. В голове не укладывалось, откуда столько огня, ведь немцев оставалось всего ничего. Неужели здесь еще одно подразделение, которое их ждало, которое теперь их прикрывает? Не добраться до Клаусена так просто. И ситуация абсолютно не ясна.

А Шелестов с Коганом сразу натолкнулись на солдат в незнакомой форме и с незнакомым снаряжением: глубокие каски, зеленые короткие куртки, высокие ботинки со шнуровкой. Они не стали кричать, предупреждать и предлагать сдаваться. Солдаты сразу открыли огонь на поражение, и Шелестов с Коганом мгновенно откатились вниз по тропе за деревья и камни.

— Какого черта! — Злой Коган менял магазин в автомате и озирался по сторонам, опасаясь, что враг обойдет их с другой стороны. Они сейчас были с Шелестовым открыты со всех сторон.

— Это американцы, Боря! — вжимаясь в землю и медленно отползая назад, крикнул Шелестов. — Не успели мы. Они сейчас вступят в контакт с Клаусеном и отконвоируют его на границу к своей зоне.

— И что делать? — Коган, злой, оскалившийся, крутил головой, ища, откуда стреляют. — Может, договоримся с ними? Хотя, если они узнают, что мы русские, они нас точно перебьют.

— Надо их на себя отвлекать, — предложил Шелестов. — Не роту же они сюда прислали! Имитируем активность, пусть сюда все стекаются, а кто-то из ребят, может, и доберется до Клаусена.

Коган согласился. Сколько может насчитывать бойцов разведгруппа американцев? Ну, десять человек, ну, двадцать. В этом Шелестов прав. Прав был и тогда, когда предложил всем разделиться. Шелестов лежал за валуном, поросшим седым мхом, и смотрел вниз, где среди скал петляла тропа. Рядом, перекатившись по холодной земле, замер Коган. Его лицо было перепачкано гарью и землей.

— Уходят, — одними губами сказал Коган, кивая в сторону перевала. — Если там стрельба прекратилась, то наши с Клаусеном уже минут десять, как ушли.

— А если бой прекратился по другой причине? — спросил Шелестов. — Нет, Боря, будем воевать, пока все не станет ясно. Нет, значит, сами будем прорываться в шале к Клаусену. Нет у нас другого выхода.

— Американцы. — Коган кивнул на противоположный склон. — Цепочка. Человек десять-пятнадцать. Идут быстро, по следу. Минут через двадцать будут здесь.

Шелестов прищурился. Сквозь редкие стволы молодых сосенок он видел серо-зеленые фигуры. Солдаты союзников шли без особых предосторожностей, скорее прогулочным шагом. Для них война закончилась. Они шли забирать трофей, который сам плыл к ним в руки. Передовая группа сцепилась с нами, а те, что идут следом, решили, что бой закончился.

— Значит, так, Боря. — Голос Шелестова стал сухим. В горле першило, но глотнуть воды из фляжки было некогда. — Будем шуметь. Им идти недалеко, нашим нужно дать фору. Мы их тут попридержим.

Коган усмехнулся, блеснув белками глаз.

— Стрелять по союзникам, Максим? Это тебе не фрицев щелкать. Политический инцидент.

— А мы не по союзникам. — Шелестов потянул затвор, досылая патрон в патронник. — Мы по воздуху. По камням. Страху нагоним. Главное, чтобы они залегли, заняли оборону, выслали разведку, послали за подмогой. Пока они будут думать, что тут засада, наши уйдут.

План был прост — двое разведчиков против взвода американцев. Не убивать, не брать в плен — просто сдерживать. Играть в прятки со смертью в этом молодом лесу, где каждый ствол тоньше руки и не спрячет даже ребенка.

Американцы вышли на открытое место, на альпийский луг, усеянный валунами. Они шли уверенно, офицер с кобурой на поясе что-то весело говорил сержанту.

— Давай, — выдохнул Шелестов.

Две очереди хлестнули почти одновременно. Пули взбили фонтанчики земли в десяти метрах от цепи американцев, зацокали по камням, срезали ветки с чахлых сосенок. Эхо заметалось между пиками, множась и усиливаясь.

Эффект был мгновенным. Веселая прогулка кончилась. Американцы рухнули за валуны, раздались команды. Затрещали ответные выстрелы — пока неприцельные, в сторону склона, откуда в них стреляли неизвестные.

— Есть контакт, — довольно крякнул Коган, перекатываясь на другую позицию. — Теперь они у нас тут до вечера провозятся.

Они били одиночными, короткими очередями, постоянно меняя позиции. Шелестов переползал по-пластунски, замирал, слушал, как пули цокают по граниту, и снова стрелял, целя в безопасные, но пугающие места — в валун, за которым укрылся американский пулеметчик, в ствол дерева над головами. Коган был сейчас выше по склону, найдя там удобную позицию среди россыпи камней повыше, и поливал склон свинцом, заставляя американцев прижиматься к земле. Между выстрелами он успевал кричать Шелестову что-то подбадривающее, пересыпая речь крепкими словечками, отчего напряжение чуть отпускало.

Как они и предполагали, американцы не стали лезть на рожон, а действовали осторожно. Противник наконец-то организовался, командир американцев принял какое-то решение, и пули засвистели чаще, прицельней. Перебить нападавших во время короткого боя им не удастся. Наверняка там опытный командир и понимает это. Значит, отвлекают, прижимают их огнем, а какая-то группа будет обходить с фланга и тыла. Это же азбука! Одна пуля ударила в камень прямо перед лицом Шелестова, осыпав его крошкой. Другая, взвизгнув, впилась в ствол дерева.

— Слышь, Максим! — крикнул Коган. — А если они в обход пойдут? У них сил побольше.

— Не пойдут, пока будем активно поливать их огнем, — ответил Шелестов, протирая слезящиеся глаза. — А когда сообразят, что нас двое всего, что мы — заслон, тогда возьмут в клещи. Подберутся и забросают гранатами. Следи за правым флангом, там им удобнее нас обойти.

Они держались почти час. Солнце поднялось выше, в воздухе парило. Пороховая гарь смешалась с запахом нагретой хвои и камня. У Шелестова кончилась предпоследняя обойма. Он посмотрел на Когана. Тот лежал ничком, уткнувшись лицом в мох, и не шевелился. Холодок пробежал по спине командира. Он пополз, пригибаясь, цепляясь за корявые стволики.

— Коган! Боря!

Оперативник пошевелился, приподнял голову. Лицо его было серым, сквозь пальцы, зажимавшие плечо, сочилась кровь.

— Зацепило, — просипел он. — Пустяк, вскользь. Рука работает.

Шелестов