Альпийская охота - Александр Александрович Тамоников

— Уходим, — скомандовал Шелестов. — Ползи. Я прикрою.

— Куда уходить? — Коган попытался усмехнуться, но вышла гримаса боли. — Наши где? Клаусена… взяли? Нет! Значит, надо держать американцев здесь!

И Борис, приподнявшись, со стоном снова опустился на траву. Вот это уже хуже. Кажется, он вывихнул ногу. Или просто порвал связки? Рассуждать было некогда. Шелестов взвалил товарища на плечо, крякнул от напряжения. Коган был сухим и жилистым, но вес у него казался непомерным. Шелестов, пригибаясь, потащил его вверх, в обход гребня, туда, где лес становился гуще и начинался настоящий сосновый бор. Сзади раздались крики. Американцы поняли, что огонь прекратился, и бросились вперед. Шелестов шел, останавливался, стрелял короткими очередями из автомата и снова шел. Когда в магазине кончились патроны, он достал пистолет и, стреляя одиночными, снова шел. Пот заливал глаза, дыхание рвало грудь. Коган молчал, только тихо постанывал, когда Максима бросало в сторону.

Они продирались сквозь молодую поросль, царапавшую лица. Погоня была где-то совсем рядом. Еще немного — и их бы нагнали. Но американцы не хотели рисковать, не поняв до конца, сколько было противников и не готовят ли они им ловушку. Шелестов нашел расщелину, заваленную камнями, почти берлогу. Туда они и втиснулись, затаив дыхание.

Американцы протопали в двух шагах, громко переговариваясь. Когда шаги стихли, Шелестов выглянул. Солнце уже перевалило за полдень. Тишина стояла необыкновенная, горная, звенящая. Где-то высоко прокричала птица.

— Отбой, — выдохнул он, опускаясь рядом с Коганом. — Отбой, Боря. Давай теперь твою ногу посмотрим. И плечо перевяжем.

Коган разлепил глаза, посмотрел на него мутным взглядом. В расщелину сверху попадало достаточно солнечного света, чтобы было хорошо видно. Первым делом Шелестов сложил у самого входа весь их оставшийся арсенал. Автомат Когана с тремя магазинами, свой пистолет. Порывшись в ранце, он достал два индивидуальных пакета. Они стали осторожно стягивать с Когана куртку. Борис шипел от боли, кусал губы, но в голос не застонал. Перевязав Борису плечо, Шелестов помог ему снять сапог. Судя по тому, как легко удалось это сделать и товарищ не потерял сознания, ни перелома, ни вывиха не было. Это успокаивало. Наложив тугую повязку на щиколотку, Шелестов снова помог Борису надеть сапог.

Достав флягу с водой, Максим протянул ее раненому, потом сам сделал несколько глотков. Они сидели среди камней, два потрепанных, измученных человека, и наслаждались тишиной. Короткие минуты покоя, все, что они могли себе позволить. Надо было выходить искать своих, разобраться в том, где немцы, а где американцы. И вдруг где-то недалеко с новой силой разгорелся стрелковый бой.

Это стреляли Буторин и Мария, которые, бросив бесполезную теперь рацию, стали подбираться к Сосновскому и Зальцману. Михаилу удалось вытащить автомат убитого им часового, и теперь они вдвоем отбивались от… от кого, они не понимали сами. Получалось, что с одной стороны в них стреляли немцы, а с другой американцы. Что это группа американских солдат, Сосновский понял довольно быстро. Понял он и то, что их самих щадить никто не будет. Даже если американцы и узнали бы, что это русские, переодетые в немецкую форму, это их не остановило бы. Ненужные свидетели того, что немецкий ученый попал к ним в руки со своими ценными разработками.

Зальцман тоже пытался стрелять, но Сосновский попросил его экономить патроны. Неизвестно, где Клаусен, неизвестно, где Шелестов с Коганом. Буторин подозвал Сосновского и стал кричать ему в ухо, чтобы тот расслышал его на фоне перестрелки.

— Миша, мы когда сюда к вам пробивались, я видел там на территории неподалеку от шале какой-то сарай. То ли для мотоцикла, то ли для уличного инструмента. Если пулеметчика здесь снять, то мы можем за камнями проскочить туда. Клаусен в доме, больше ему быть негде.

— Надо отвлечь пулеметчика, только не знаю как. Если вот туда чуть повыше подняться, то я его сниму одним выстрелом. — И Сосновский указал на груду замшелых валунов.

— Давайте я попробую докричаться до него, — предложил Зальцман. — Скажу, что я немецкий ученый, что я хочу тоже к Клаусену, хочу отправиться с ним на запад к американцам. Думаете, не поверит?

— Даже слушать не будет, — покачал Сосновский головой.

— Я могу, — вдруг бойко заговорила Мария, которая до этого внимательно разглядывала камни слева от тропы. — Если проскочу тропу, то там внизу есть лаз между камнями. Я окажусь сбоку от пулеметчика. Он вынужден будет повернуться ко мне со своим оружием и стрелять в меня.

— И попадет, — проворчал Буторин.

— А вы поторопитесь, — улыбнулась Мария, вытирая потное лицо грязной рукой.

Сосновский только, соглашаясь, махнул рукой, понимая, что другого выхода у них нет и не скоро появится. Сейчас все решало время. Еще немного, и американцы разберутся в ситуации, поймут, кто с кем воюет, и все будет кончено. Буторин приготовился, стоя за камнем и приложив металлический приклад немецкого автомата к плечу. Он ждал момента, когда девушка отвлечет пулеметчика, чтобы сразить его одной очередью. У всех сжалось сердце, когда гибкое девичье тело мелькнуло на тропе и сразу исчезло слева за грядой. Пулеметная очередь опоздала, стегнув только по камням, вырывая пулями молодую траву. Еще минута, вот уже и ноги Марии исчезли в узком лазе, куда она чудом пролезла. И вот долгожданные очереди, пулеметчик тут же развернул на сошках свой MG и дал несколько коротких очередей туда, откуда в него стреляла Мария. Буторин тут же сделал шаг влево, показавшись из своего укрытия лишь наполовину корпуса. Короткая очередь, и пулеметчик затих, а его пулемет упал на бок.

— Давайте за Клаусеном! — крикнул Сосновскому Буторин и побежал вверх по тропе к мертвому пулеметчику. Несколько пуль ударились в камни рядом с ним, но Виктор лез вверх. Цепляясь пальцами за выемки в камнях, трещины, он поднялся на двухметровую высоту, подтянулся на руках и влез на плоскую площадку. Пулеметчик был мертв. Лента опустошена наполовину, рядом коробка с еще одной полной лентой. Несколько пуль снова ударились в камни, ветку над головой Буторина срезало как ножом, и он поспешно упал, разворачивая пулемет в другую сторону.

Что? Американцы? Оперативник ошарашенно смотрел поверх мушки на перебегавших от камня к камню солдат в необычной форме. Союзники, значит? А вот вам здесь делать совсем нечего! Буторин дал длинную очередь по земле прямо перед перебегавшими американцами, и те послушно залегли, стали отползать назад. Отлично, так я вас смогу долго держать. Только не злите меня, а то я ведь могу и