Альпийская охота - Александр Александрович Тамоников

какого-то оголодавшего подразделения вермахта. Я осмотрел почти все тела. Небриты, одежда и белье запущены, исхудавшие лица. Скорее всего, эти люди даже не собирались нападать и потребовали добровольно поделиться своими съестными припасами, ну и возникла стрельба. Поэтому такие странные потери. Эсэсовцы просто добили всех, кто остался в живых, раненых. И ушли, бросив своих мертвых.

— Они теперь будут осторожнее. Да еще после такого шума, — покачал Шелестов головой, надевая ранец и беря автомат. — Бросьте все, надо торопиться. Плохо, но они нас теперь близко не подпустят, мы выглядим не лучше, чем эти четырнадцать человек. Только Михаил на человека похож. Только его внешний вид и эмблемы СД вызывают доверие. Ну и рана на голове, само собой. Делаем так: Сосновский с Зальцманом — одна пара, мы с Коганом — вторая. Витя, забирай под защиту Марию. Идем тремя группами по следам. Общее направление на северо-запад. Действуем автономно, если не удастся объединиться. Думаю, что люди Клаусена тоже разделились. Задача всем понятна?

Через полчаса оперативники потеряли друг друга из виду среди молодого леска. Следы, по которым они шли, сначала разделились, а потом просто исчезли. Каменистая почва плохо сохраняет след человека. Сосновский, идя рядом с Зальцманом, вдруг замедлил шаг и присмотрелся к какому-то зданию впереди, чья крыша виднелась посреди крон деревьев.

— Там, кажется, несколько каких-то строений, Август. Вы вот что, идите на два шага сзади и правее меня. Я постараюсь избежать боя, но если все-таки начнется стрельба, то вы просто падайте на землю и ползком ищите убежище. Вам в любом случае ничего не грозит, если вас схватит охрана Клаусена. Скажете, что тоже пробираетесь к американцам, да вот всех попутчиков растеряли по дороге. И меня вы не знаете, если меня убьют. Так, знакомство только на словах и со вчерашнего дня.

Ученый кивал и шел, упрямо сжав губы. Сосновскому стало жалко этого человека. Вроде бы всегда был идейным врагом Советского Союза, но вот ведь одумался, раскаялся и упорно хочет самому себе доказать, что он теперь осуждает нацизм и ему за свое прошлое стыдно. Не перед людьми! Нет, Зальцман сам себе хочет доказать, что он не просто стал противником нацизма, но и готов руку приложить к его искоренению и недопущению впредь таких ужасных войн, как предыдущая.

— Ах ты, черт, — проворчал Сосновский по-немецки и сдержался, чтобы не стиснуть нервно пальцами автомат в опущенной руке.

Немец был не полностью в форме. Только бриджи и сапоги, а сверху на нем была брезентовая альпийская куртка-ветровка. Он сразу вышел из-за скалы, подпустив чужаков к себе ближе чем на три метра, и теперь падать Зальцману и искать убежища было негде. Так вот что они тащили тяжелое, понял теперь Михаил, увидев чуть выше на камнях неплохо замаскированный ручной пулемет, который перекрывал эту тропу, ведущую вверх к шале. Какого они черта тут остановились после такого боя и таких потерь? Или Клаусен ранен и не может идти? Сосновский был озадачен, но потом сообразил: да они просто ждут здесь американцев. Вот он «объект 13» — это шале в горах, к которому не подъехать, а только подойти пешком по паре горных тропочек. Уединенный мирок для отдыха, построенный еще до войны каким-то состоятельным человеком.

— Стоять! — приказал немец, наставив на незнакомцев автомат. — Кто вы такие, что вам здесь нужно?

Надо было реагировать правильно. Надо возмутиться. По возрасту ему за тридцать, но он не офицер. Офицера на пост не поставят. Не может быть, чтобы в охране лаборатории были только офицеры. Значит, какой-нибудь фельдфебель или унтер-офицер. А у меня погоны штандартенфюрера, звания, равного армейскому полковнику. И такого обращения я не должен позволять и стерпеть.

— Как вы смеете так со мной разговаривать! — процедил Сосновский сквозь зубы, демонстрируя арийскую спесь.

— Здесь не война, война кончилась там, за перевалами. Здесь другой мир, штандартенфюрер, — устало произнес немец. — Покажите ваши документы, и тот, кто здесь решает все вопросы, сам скажет, будет он вам рад или нет.

Ну, вот и кончилось спокойное путешествие и вежливое обращение нижних чинов, с иронией подумал Сосновский, небрежно забрасывая ремень автомата на плечо. Автомат сейчас скорее помеха. Вон тот пулемет не даст мне развернуться и начать стрелять очередями. Мне бы с этим хамом разобраться. Михаил чувствовал под полой кителя пистолет. Выдернуть его он может очень быстро, но пока автомат нацелен в его живот, лучше не рисковать. Документы, когда немец возьмет их, на пару секунд сделают его менее подозрительным. А вот когда он увидит, кому принадлежат эти документы, тут мирный разговор закончится. Уж этот тип хорошо знал коменданта лаборатории штандартенфюрера Фишера. Может, даже знает, что тот застрелился, видел его тело. Сказать, что у меня нет документов? Он же просто меня расстреляет вот здесь на тропе и глазом не моргнет. Успеть бы оттолкнуть Зальцмана вправо в сторону.

Сосновский достал из нагрудного кармана документы и протянул немцу. Тот взял документы одной рукой, а потом убрал с автомата и вторую руку, чтобы раскрыть документы штандартенфюрера. Придется чем-то жертвовать, подумал Михаил, и одним быстрым движением выхватил из-под полы кителя пистолет и дважды выстрелил в солдата. Одновременно, пока пулеметчик не среагировал, а автоматчик, проверяющий документы, еще закрывал неизвестных от пулеметчика, Сосновский с силой толкнул плечом Зальцмана в сторону и упал сам под прикрытие выступающей возле тропы скалы. Расчет оказался правильным, и пулеметная очередь стеганула по пустому пространству, по тропе и скале, высекая искры, разбивая в мелкую пыль скальную породу.

— Лежите и не высовывайтесь! — крикнул Зальцману Сосновский и, не глядя, дважды выстрелил из пистолета в сторону пулеметчика.

Михаил рассчитывал, что его товарищи, двигаясь в этом же направлении разными маршрутами, конечно, услышат стрельбу и будут настороже. Лучшего сигнала об опасности и не придумать. Правда, и немцы будут настороже, но эсэсовцев, которые охраняют Клаусена, скорее всего, осталось не больше шести человек, один уже убит, а второй с пулеметом охраняет тропу. Значит, где-то там их всего четверо.

Буторин, услышав пистолетную стрельбу и пулеметные очереди, все понял правильно. Кто-то нарвался на охрану, но был жив. Значит, в том месте немногочисленная охрана связана боем. Он силой усадил девушку на камень, помогая ей снять с плеч ремни рации. Приказав не высовываться, Виктор решил проверить обстановку впереди. Он видел крышу шале и понимал, что Клаусен где-то там и шале охраняется. Значит, ученый решил здесь ждать американцев. Тогда придется действовать быстро, пока не подоспело подразделение, отправленное на встречу с Клаусеном.

И тут они с