Право на жизнь - Анна Денисова

Никита уже открывал тяжёлые ворота фермы — металл скрипел, словно протестовал против этого отъезда. Сергей сел за руль потрёпанного «жигуля», двигатель заурчал, будто пробуждаясь от долгого сна. Дмитрий занял пассажирское сиденье. Машина резко тронулась с места, оставляя за собой облако пыли. Никита запрыгнул назад, едва успев захлопнуть дверь.

Они помчались в город. Дорога вилась между полями, где ещё недавно колосилась пшеница, а теперь стояли голые стебли, шептавшиеся с ветром. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая сентябрьский вечер в золотистые тона. Лучи пробивались сквозь редкие облака, отбрасывая длинные тени, которые, казалось, тянулись за машиной, словно пытаясь удержать её.

Дмитрий смотрел вперёд, на дорогу, которая терялась в дымке. В голове крутились вопросы: «Куда они пошли? Почему? Что искали?» Он стиснул ручку дверцы. «Главное — найти их».

Сергей вёл машину молча, только пальцы крепко сжимали руль, а взгляд то и дело скользил к зеркалам заднего вида, будто ожидая, что из-за поворота появится что-то страшное. Никита сзади нервно посматривал то в одну сторону, то ты другую, время от времени бросая взгляды на Дмитрия, словно ждал от него ответа, которого не было.

Машина набрала скорость, унося их навстречу неизвестности.

* * *

Елена несколько секунд сидела неподвижно, словно окаменев. В голове крутились хаотичные мысли, но одна — чёткая и острая — пробивалась сквозь панику: «Только бы с Аней и Олей было всё хорошо». Она резко выдохнула, будто сбрасывая оцепенение, выскочила из машины и бросилась вслед за мужчиной, который уже добежал до главного входа в торговый центр.

Он на мгновение обернулся, бросил короткий взгляд на Елену, затем выхватил нож из-за пояса и скрылся в сумраке здания. Елена мчалась, чувствуя, как колотится сердце, как воздух обжигает горло. Ноги подкашивались от страха, но она гнала себя вперёд.

Достигнув наконец дверей, она приостановилась, осторожно заглядывая внутрь. То, что она увидела, походило на кошмарный сон, от которого невозможно проснуться.

В центре зала мужчина ловко орудовал ножом. Его движения были чёткими, почти механическими — без суеты, без криков, без тени испуга. Толчок в грудь зомби — тот падает; наклон; удар в глазницу; разворот; снова толчок. Он работал как машина, отсекая угрозы одну за другой.

Слева, прижавшись к стене, металась Ольга. В руках у неё был ломик — она размахивала им с отчаянной решимостью, то и дело пиная ногой очередного мертвеца, если кто-то из них подбирался слишком близко. На её лице — смесь ярости и усталости, волосы слиплись от пота и крови, куртка порвана в нескольких местах.

Аня нашла укрытие на стойке одного из киосков. Она стояла и отчаянно отпинывала мертвецов, которые тянулись к ней скрюченными пальцами. В руке нож — она пыталась достать хотя бы одного, иногда ей это удавалось: лезвие входило в плоть с глухим хрустом, но тут же приходилось отбиваться от нового нападавшего. Её лицо было бледным, глаза широко раскрыты, но в них не было паники — только сосредоточенность, почти холодная.

Елена застыла в дверях. Мертвецов было около двух десятков — они медленно передвигались по залу, издавая хриплые, булькающие звуки. Их кожа была серой, местами разорванной, глаза — мутными, лишёнными всякого смысла. Но среди них…

Её взгляд зацепился за маленького мальчика-зомби. Он ковылял, неуклюже переставляя ноги. Одна рука отсутствовала как и часть лица, на шее болталась соска, а в уцелевшем пустом глазу — ни следа детской невинности, только голод.

Елену захлестнуло яркое, жгучее чувство гнева. Мысли метались, но тело уже действовало. Она часто задышала, сжала рукоять ножа, которую всё это время держала в руке, и ринулась вперёд.

Шаг — и она уже в гуще схватки. Первый мертвец потянулся к ней, но Елена резко ударила его в висок, чувствуя, как лезвие входит в кость. Второй — схватился за рукав, но она вывернулась, пнула его в колено, развернулась и вонзила нож в глазницу.

Вокруг царил хаос: крики, хрипы, звон разбитого стекла, топот ног. Запах гнили смешивался с металлическим привкусом крови. Но Елена не замечала ничего.

* * *

Сергей гнал, выжимая из старых «Жигулей» всё, на что была способна изношенная машина. Двигатель рычал, будто протестуя против такой нагрузки, подвеска скрипела на каждом ухабе, а стрелка спидометра дрожала у красной зоны. За лобовым стеклом мелькали размытые очертания полей, переходящих в редкие кустарники, — природа словно отступала, уступая место надвигающемуся городу.

В салоне царила тяжёлая тишина. Каждый был погружён в свои мысли, но все они крутились вокруг одного: где искать трёх пропавших женщин? Сергей сидел за рулём, пальцы крепко сжимали обод, взгляд не отрывался от дороги. Никита на заднем сиденье не отрываясь смотрел в окно, будто надеялся увидеть знакомые фигуры среди сумеречных теней.

Сгущались сумерки. Небо из бледно-золотистого превращалось в тёмно-синее, звёзды робко проступали сквозь угасающий свет. Впереди наконец показались первые дома — в основном частные, с покосившимися заборами и тёмными окнами. Дальше высились мрачные многоэтажки, их силуэты казались зубьями гигантской пилы, вонзающейся в небо.

— Серёга, притормози, — сказал Дмитрий, голос звучал глухо, но твёрдо.

— Зачем? — ответил Сергей, но скорость всё же сбросил. Машина замедлилась, двигатель перешёл на ровное урчание.

— Так мы не знаем, в какую именно сторону они пошли… — Дмитрий провёл ладонью по лицу. — На машине дорога уходит прямо, а они вполне могли сразу свернуть с дороги и пойти в любую сторону…

Сергей резко затормозил, останавливая машину на обочине. «Жигули» дёрнулись и замерли, подняв облако пыли, которое медленно осело в остывающем воздухе.

— Пиздец! Не подумал… — он откинулся на спинку сиденья.

Дмитрий закрыл глаза на секунду, потом резко ударил кулаком по приборной панели. Удар отозвался глухим звуком, эхо которого повисло в напряжённой тишине. — Блять! Какого хера вообще они поперлись сюда!

Его голос дрогнул, но он тут же сжал зубы, пытаясь взять себя в руки. Руки всё ещё дрожали от напряжения, а в голове крутились вопросы без ответов: «Куда они могли пойти? Почему вот так, тайком?»

Сергей и Никита растерянно молчали. Ветер шелестел сухой травой у обочины, доносился отдалённый скрип — то ли калитки, то ли старой вывески, болтающейся на ветру.

Дмитрий открыл глаза, посмотрел вперёд, на мрачные очертания зданий. В груди снова сжалось от тревоги, но теперь к ней примешивалось что-то ещё — холодная ярость бессилия.

* * *

Елена, тяжело дыша, остановилась, оглядываясь по сторонам. Воздух был пропитан тошнотворным запахом разложения — сладковатой, гнилостной вонью, от которой желудок