Право на жизнь - Анна Денисова

сводило спазмами. Мертвецов больше не было: их тела валялись на полу в самых неестественных позах, словно сломанные куклы. Кровь растекалась по плиткам тёмными лужами, в которых отражались тусклые лучи заходящего солнца. Осколки стекла, обрывки одежды и обломки мебели превращали зал в хаотичное поле боя.

Ольга стояла у стены, устало опустив правую руку, в которой держала ломик. Металл был покрыт бурыми разводами, местами прилипла клочьями кожа. Левой рукой она медленно стёрла пот со лба — на коже остался грязный след. Её лицо было измождённым, глаза ввалились. Куртка порвана на плече, из-под ткани виднелась царапина, но она, казалось, не замечала ничего.

Аня тяжело спрыгнула на пол. Ноги подкосились — она поскользнулась на луже вытекшей крови, едва не упала, но в последний момент ухватилась за край киоска. Дышала прерывисто, грудь вздымалась под испачканной рубашкой. Взгляд метался по залу, будто проверяя, нет ли новых угроз. На щеке — тёмный мазок, в волосах застряли мелкие осколки. Она сглотнула, пытаясь унять дрожь в пальцах, но руки всё ещё сжимали нож, словно без него она тут же рухнет под натиском ужаса.

Мужчина сосредоточенно оттирал лезвие своего ножа куском ткани, который оторвал от рубашки одного из зомби. Движения были спокойными, точными: он проводил тканью по металлу, стирая следы крови и ошмётки плоти, затем переворачивал нож, проверяя чистоту кромки. Лицо его оставалось спокойным, лишь в глазах мелькали отблески холодного расчёта.

Елена разжала пальцы — её нож, весь покрытый красно-бурой слизью, с глухим стуком упал на пол. Звук эхом разнёсся по залу, будто последний удар в этом кошмаре. Она только сейчас осознала, что убивала людей — не монстров, не зверей, а когда-то живых людей, у которых были имена, мечты, семьи. Желудок резко скрутило, и её вырвало фонтаном желчи прямо на тела. Слезы душили, хлынули потоком вместе с рвотой, застилая глаза, капая на одежду. Она опустилась на колени, руки бессильно упёрлись в липкий пол, а плечи содрогались от рыданий.

Мысли путались, перед глазами мелькали кадры только что произошедшей бойни: удары, хрипы, брызги крови. Она пыталась вспомнить, когда именно перестала видеть в этих существах людей, когда гнев, страх и инстинкт выживания перевесили всё остальное. Но ответа не было — только пустота и жгучее чувство вины, разъедающее изнутри.

Ольга медленно подошла, опустилась рядом, положила руку на плечо Елены. Прикосновение было тяжёлым, но в нём чувствовалась попытка утешить.

— Это не мы, — тихо сказала она. — Это мир. Он сделал нас такими.

Но Елена не слышала. Она плакала, пока силы не иссякли, пока рыдания не превратились в тихие, надрывные вздохи.

Мужчина подошёл к Елене, присел на корточки, заглядывая ей в глаза. Его лицо, до этого сосредоточенное и жёсткое, теперь выражало нечто среднее между сочувствием и усталостью. В глазах — не любопытство, а скорее понимание, будто он видел такое уже не раз.

— Первый раз? — тихо спросил он.

Елена только икала, судорожно втягивая воздух, не в силах вымолвить ни слова. Её пальцы, всё ещё дрожащие, сжимали края куртки, на которой темнели пятна крови. Лицо было залито слезами и потом, волосы прилипли ко лбу. Она пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле, превращаясь в прерывистые всхлипы.

Он вздохнул, медленно поднялся, снял с плеч рюкзак. Движения были размеренными, почти механическими — будто он проделывал это сотни раз. Достал небольшую фляжку, открутил крышку с лёгким щелчком и протянул ей:

— Пей!

Елена неуверенно взяла фляжку. Руки дрожали так сильно, что металл чуть не выскользнул. Она сделала большой глоток — горло обожгло крепким спиртом, дыхание перехватило, в глазах защипало. Она протянула фляжку обратно, но мужчина покачал головой:

— Ещё пару глотков, тебе это необходимо!

Елена замотала головой, пытаясь отстраниться, но его взгляд стал жёстче. Он не кричал, не угрожал — просто смотрел, и в этом взгляде читалась непоколебимая уверенность.

— Пей сама или волью силком!

Елена зажмурилась, выдохнула и сделала ещё два глотка. Спирт обжёг изнутри, она закашлялась, слёзы снова хлынули из глаз. Мужчина забрал фляжку, достал из рюкзака бутылку воды и протянул ей.

Она выхватила её, жадно припала к горлышку. Вода лилась в обожженое спиртом горло, часть стекала по подбородку, капала на одежду. Елена пила большими глотками, то и дело останавливаясь, чтобы сделать вдох. Её плечи всё ещё содрогались, но постепенно дыхание становилось ровнее.

— Можно и мне глотнуть? — раздался хриплый голос Ольги.

Она стояла чуть поодаль, всё ещё сжимая в руке ломик. Лицо было бледным, но в глазах не было паники — только усталость и холодная решимость.

— Конечно, — ответил мужчина, протягивая ей фляжку.

Ольга взяла её, поднесла к губам, сделала один долгий глоток. На мгновение её лицо исказилось от жжения, но она сдержала кашель, лишь глубоко выдохнула и вытерла рот тыльной стороной ладони.

К ним подошла Аня. Она молчала, но взгляд её метался между мужчиной и Еленой, словно пытаясь понять, можно ли ему доверять.

Мужчина оглядел всех троих внимательно. Его глаза скользили по их лицам, одежде, оружию — будто оценивал, запоминая каждую деталь. Потом он выпрямился, положил руки на бёдра и произнёс:

— Я Семён. А вас как зовут и откуда вы тут взялись?

В зале торгового центра повисла неловкая тишина. Сквозь окна пробивались тусклые лучи закатного солнца, окрашивая лужи крови в багровые тона. Запах разложения смешивался с резким ароматом спирта, который всё ещё стоял в воздухе.

Елена, наконец, смогла сфокусировать взгляд на Семёне. Её губы дрожали, но она по-прежнему молчала.

— Я… Ольга. Это Елена, а это Аня. Мы… мы с фермы неподалёку. Пришли искать лекарства, — ответила Ольга устало.

Семён кивнул, не спеша с выводами. Его взгляд задержался на окровавленном ноже в руке Ани, потом переметнулся к ломику Ольги.

— Лекарства, значит… — протянул он. — Понятно.

Елена испуганно смотрела на Аню, её взгляд дрожал, словно она пыталась прочесть в глазах подруги ответ на немой вопрос: «Что теперь будет?» В зрачках Елены ещё стояли отблески только что пережитого ужаса — кровавые лужи, искажённые лица мертвецов, звук лезвия, входящего в плоть.

Аня со злостью смотрела на Ольгу. Её губы были плотно сжаты, а в глазах пылала смесь обиды и гнева. Казалось, она хотела выкрикнуть что-то резкое, но слова застревали в горле, превращаясь в безмолвный упрёк.

Ольга же равнодушным взглядом обводила тела мертвецов. Её лицо было маской холодной отстранённости, будто всё происходящее уже не имело к ней отношения. Ломик в её руке слегка покачивался, на металле блестели бурые разводы.