Право на жизнь - Анна Денисова

закрыла глаза, но перед внутренним взором всё равно стояли лица подопытных — людей, которые ещё вчера были кем-то: у них были имена, мечты, семьи. А теперь — лишь биоматериал для её экспериментов.

И вдруг она расхохоталась. Громко, неудержимо, так, что слёзы брызнули из глаз. Смех эхом разнёсся по лаборатории, отразился от стен, усилился, стал почти истерическим. Она не могла остановиться.

«Создание вируса, который невозможно победить, оказалось верхом человеческой эволюции», — пронеслось в голове. И это было так абсурдно, так чудовищно, что смех становился единственным выходом.

— Браво! — выкрикнула она, ударив кулаком по столу. — Какая жестокая пощёчина всем учёным! Мы думали, что контролируем природу, что можем её переиграть… А она просто посмеялась над нами!

Её смех постепенно перешёл в хриплые всхлипы. Она вытерла слёзы, но они продолжали катиться по щекам. Взгляд упал на пробирку с образцом вируса — крошечный прозрачный сосуд, в котором таилась сила, уничтожающая всё живое.

— Занавес падает, — прошептала она, сжимая пробирку в ладони. — Но кто сказал, что это финал?

Она медленно поставила пробирку на место, глубоко вдохнула и выпрямилась. Гнев не исчез, но теперь он обрёл форму — холодную, сосредоточенную решимость. Евгения подошла к столу, взяла чистый лист бумаги и начала писать. Новые гипотезы. Новые эксперименты. Новый шанс.

* * *

Группа, в которой находился Роман, только что вернулась с вылазки. Они ходили в западную часть города — туда, где складские помещения и заброшенные базы тянулись вдоль железной дороги. Воздух там был пропитан запахом тления и разложения: мертвецов оказалось слишком много. Решив не рисковать, группа не стала углубляться — вчетвером против такой орды делать нечего, сметут за считанные минуты.

На обратном пути проверили периметр вокруг поселения: несколько зомби, бродивших слишком близко к поселению, устранили без лишнего шума… Тишина, нарушаемая лишь скрипом металла и далёким воем ветра, давила на нервы.

Роман сдал арбалет старшему группы — тот молча кивнул, оценивающе оглядел оружие, будто проверяя, не повреждено ли. Потом коротко бросил: «Отдыхай». Роман не стал спорить. Ноги гудели от усталости, спина ныла, а в горле першило от пыли и сухого воздуха. Хотелось лишь небольшой передышки — упасть на койку, закрыть глаза и хоть на пару часов забыть обо всём.

— Роман! Подожди! — раздался сзади резкий, но негромкий голос.

Он обернулся. К нему стремительно приближался Илья — его фигура в плотной куртке и с ремнём через плечо выглядела внушительно даже на расстоянии. Роман остановился, поеживаясь от пронизывающего осеннего ветра. Листья, сорванные с редких деревьев, кружились у ног, цеплялись за ботинки.

— Как вылазка? Удачно? — спросил Илья, подходя ближе. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась не угроза, а скорее настороженная заинтересованность.

Роман удивился. «Странно… Почему спрашивает у меня, а не у старшего группы?» Мысль промелькнула и исчезла — он пожал плечами, стараясь говорить спокойно:

— Да нормально. Мертвяков только много, надо больше людей, чтобы вычистить там всё. Сами соваться не стали, вчетвером там делать нечего, сметут.

— Понятно. Решим задачу, не первый раз, — ответил Илья, кивнув. Его взгляд на мгновение скользнул вдаль, будто он уже просчитывал варианты. Потом снова сосредоточился на Романе. — Я, собственно, хотел сказать: сестре передай, Викинг одобрил её просьбу. Пусть ко мне подойдёт, определю её в группу.

— Она… попросилась в группу? — недоверчиво переспросил Роман. В груди что-то сжалось, смесь тревоги и удивления. Диана? В группе? Выходить за периметр?

— Ну да, а ты что, не в курсе? — удивился Илья, приподняв бровь.

— Ммм, нет… — протянул Роман, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Он пытался представить сестру среди мертвецов, среди грязи и крови, среди людей, которые не станут её щадить. «Она же не боец…»

Илья хмыкнул, будто прочитав его мысли, но не стал развивать тему.

— Ну, в общем, передай.

С этими словами он развернулся и пошёл прочь, его шаги глухо отдавались по бетонному покрытию. Роман остался стоять, хмурясь всё сильнее. Ветер усиливался, забирался под куртку, но он не чувствовал холода — только тяжесть в голове и тупую боль в висках.

Он быстрым шагом отправился к дому. В голове крутились вопросы: «Почему она не сказала мне? Когда решила? Что случилось?»

В коридоре общежития было тихо — лишь изредка слышались голоса из дальних комнат.

— Ты сдурела? — резко спросил Роман, входя в комнату к сестре. Дверь с глухим стуком ударилась о стену — он даже не заметил, что толкнул её сильнее, чем нужно.

Диана отложила книгу, которую читала. Тонкий томик с потрёпанными страницами скользнул по покрывалу и замер у её колен. Она подняла взгляд — спокойный, почти отстранённый, будто не понимала, откуда столько эмоций.

— Ты о чём вообще? — спокойно ответила она, слегка приподняв бровь. Её голос звучал ровно, без тени испуга или раздражения.

— О твоей просьбе зачислить тебя в группу! Помощник Викинга, Илья, просил передать, чтобы ты пришла к нему, он тебя в группу определит! — язвительно сказал Роман, выжидающе глядя на сестру. Он сделал шаг вперёд, но остановился, будто боялся подойти слишком близко.

— Отлично! — обрадовалась она. В её глазах вспыхнул огонёк, которого Роман давно не видел. — Тогда я пошла, — она скинула тапочки, резко поднялась с кровати и направилась к ботинкам, стоявшим у двери.

Роман ухватил её за руку. Пальцы сжались крепче, чем он планировал, но он тут же ослабил хватку, боясь причинить боль.

— Ты понимаешь, во что ты ввязалась? — с тихой грустью произнёс он. Его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Это не прогулка по парку. Это… это каждый день на грани.

Диана повернулась. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень усталости — той, что копилась неделями.

— Ром, я понимаю, правда. Я в это ввязалась только по одной причине: хочу найти другую группу людей, другой лагерь. Здесь… здесь мне не нравится… — она замолчала.

— Почему? — нахмурившись, спросил Роман, всё ещё держа её за руку. Его пальцы слегка дрожали, но он не отпускал её.

Диана вздохнула, опустив взгляд на их сцепленные руки. Потом подняла глаза, и в них Роман увидел то, чего боялся больше всего — твёрдую решимость.

— Я говорила с Алёной. Она рассказала, как её отца увезли. Никто ничего не объяснил, никто не ответил. Просто… исчез. — Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я боюсь, что то же самое случится с тобой или с дядей Антоном. Я не могу просто ждать, пока это произойдёт.

Роман отпустил её руку, медленно отступил назад и прислонился