Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

А затем гигант поднялся.

Он не стал подбирать расплавленный станковый плазмомет. Он не выхватил пистолет. Берг вытащил из ножен на бедре огромный, тяжелый армейский тесак-мачете. Его глаза налились кровью, вены на шее вздулись, как канаты. Он был готов голыми руками разорвать базальтовые глыбы, чтобы добраться до того, кто скрывался по ту сторону.

— Берг, стой! — Эш рванулся к нему, перехватывая его за плечо здоровой рукой.

— Пусти! — проревел гигант, отшвырнув командира так легко, словно Эш был тряпичной куклой. Эш отлетел на камни, больно ударившись спиной. — Я убью его! Я вырву его хромированный хребет! Я засуну этот нож ему прямо в его красные глаза!

Берг шагнул в сторону завала, сжимая тесак.

И в этот момент из темноты нефа, перекрывая яростный крик Берга, раздался голос.

Это не был скрежещущий электронный вокодер Маркуса.

Это был человеческий голос. Чистый. Молодой. Искаженный паникой и невыносимой болью.

— Командир!.. Эш!.. Берг!.. Помогите мне! Мне больно! Пожалуйста, вытащите меня отсюда!

Голос доносился прямо из каменного завала, откуда только что вылетел плазменный выстрел.

Эш, лежащий на полу, замер. Лихорадочный пот мгновенно заледенел на его коже. Элоди зажала рот руками с такой силой, что на губах выступила кровь. Берг остановился, как вкопанный, его тесак опустился.

Это был голос Кирана. Девятнадцатилетнего мальчишки-сапера, который испарился в плазме Центурионов на площади Пикадилли больше суток назад. Мальчишки, от которого не осталось даже костей.

— Эш! Почему вы бросили меня?! Я ничего не вижу! Тут так горячо! Элоди! — голос Кирана срывался на детский плач, полный отчаяния и агонии. Звук эхом метался под сводами готического собора, проникая прямо в подкорку мозга, ломая психику.

— Это невозможно… — прошептала Элоди, заливаясь слезами. — Он же… мы же видели, как он погиб…

— Это не он, — голос Эша прозвучал как лязг затвора. Он с трудом поднялся на ноги, вскинув винтовку. Его трясло от ярости. — Это имитация. Вокодер. Тварь записала его предсмертные крики по радиоперехвату.

Эш навел ствол в темноту завала и зажал спусковой крючок. Оставшиеся шестнадцать патронов с визгом вылетели из ствола. Бронебойные пули ударили в базальтовые глыбы, высекая фонтаны каменной крошки и искр в том самом месте, откуда исходил звук. Винтовка сухо щелкнула пустым магазином.

Эхо выстрелов стихло.

Голос Кирана оборвался так же резко, как и начался.

Больше не было ничего. Ни красного свечения оптики в щелях завала. Ни гудения плазменных конденсаторов. Ни шагов. Инквизитор не стрелял в ответ. Он не пытался пробить завал.

У ног Эша зашевелилась черная, залитая маслом груда металла.

Маркус, наполовину парализованный, с перебитой левой рукой и дырой в груди, с трудом приподнял свой изуродованный, лишенный кожи хромированный череп. Его единственный уцелевший янтарный визор тускло пульсировал, сканируя тьму у главного входа.

— Тепловые сигнатуры отсутствуют… — проскрежетал киборг. Его аудиомодуль был поврежден, голос постоянно срывался на статику. — Радиочастотный фон чист. Объект Т-800 покинул периметр. Вектор отхода: неизвестен.

Берг тяжело опустил тесак. Огромный боец стоял посреди разрушенного собора, окруженный пылью, запахом сожженного мяса и мертвой тишиной. Инквизитор ушел. Он нанес один удар, забрал жизнь, оставил их тонуть в чувстве вины и ужаса, и растворился во тьме, словно призрак.

Эш с трудом сглотнул. Осознание того, что только что произошло, накрыло его тяжелой, ледяной плитой.

Скайнет изменил правила игры. Инквизитор не хотел просто убить их в соборе. Если бы хотел, он бы стрелял из снайперской плазмы, пока не перебил бы всех, или вызвал бы еще одну волну летунов.

Но Т-800 сделал выстрел и ушел. Он изучал их реакцию. Он включил голос мертвого подростка, чтобы посмотреть, как они сломаются. Он играл с ними. Отряд «Вангард» для этой машины был не тактической целью, а мышами в стеклянном лабиринте. И лабиринт этот был размером с целую выжженную Европу.

— Уходим, — сипло, не своим голосом приказал Эш.

Он подошел к Бергу. Гигант стоял, глядя в темноту завала пустыми, мертвыми глазами. Эш грубо схватил его за плечо.

— Берг. Мы уходим. Сейчас.

— Ксюша… — пробормотал Берг, медленно поворачивая голову к лежащему на полу телу Оксаны. — Я не могу ее оставить здесь. На съедение крысам и машинам. Мы должны ее похоронить.

— Здесь один сплошной камень! Чем ты будешь копать могилу?! — заорал Эш, теряя последние остатки самоконтроля. — Если мы задержимся, он вернется! Или пришлет еще танки! Она спасла тебя не для того, чтобы ты сдох над ее трупом! Бери Маркуса и лезь в крипту!

Берг сжал кулаки. В его глазах мелькнуло желание ударить командира, размазать его по камням. Но он посмотрел на тело немой женщины, чья изуродованная щека покоилась на грязном мраморе. Он понял, что Эш прав. Ее жертва обязывала его жить.

Берг медленно подошел к телу Оксаны. Он наклонился, бережно снял с ее шеи свой старый, выцветший армейский жетон, который она всегда носила, и сунул его во внутренний карман куртки. Затем он поднял с пола свою тяжелую, грязную куртку и аккуратно накрыл ею лицо и прожженную грудь женщины. Это были все похороны, которые они могли себе позволить в 2029 году.

Молча, не произнося ни слова, Берг подошел к Маркусу. Он наклонился, подхватил тяжелую, искрящую тушу терминатора здоровой рукой и закинул ее на плечо, игнорируя боль от собственных ожогов.

— Вниз, — скомандовал Эш.

Элоди, рыдая и спотыкаясь, подошла к открытой решетке крипты и начала спускаться в абсолютную темноту французских подземелий. За ней, тяжело громыхая ботинками и металлом киборга, шагнул Берг.

Эш остался последним.

Он стоял один в центре гигантского, разрушенного нефа Собора Нотр-Дам-де-Кале. Лунный свет, пробиваясь сквозь грозовые тучи и зияющую дыру в крыше, падал на тело Оксаны, на мертвые остовы Т-1, на пыль, висящую в воздухе.

Акт исхода из пепла завершился. Они потеряли Лондон. Они потеряли генерала Хэйса. Они потеряли Оксану и тяжелое вооружение. У них остался лишь диск, искалеченный киборг и несколько часов форы.

Эш бросил последний взгляд на заваленный камнями главный вход. Там, в