Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

темноте французских пустошей, их ждала сама Смерть. И от нее нельзя было скрыться ни в катакомбах, ни на вершинах гор. Она будет идти по их следу, пока не заберет последнего из них.

Эш спустился в крипту, и тяжелая чугунная решетка с лязгом захлопнулась над его головой, отрезая их от внешнего мира.

Впереди их ждал Город Костей.

*** КОНЕЦ ПЕРВОГО АКТА.

Глава 18

АКТ II: ГОРОД КОСТЕЙГЛАВА 18: ВЫХОД ВО ТЬМУ

Европейский Театр Военных Действий

Побережье Франции, сектор «Дикие земли» (бывший Па-де-Кале)

2029 год

Тьма французских катакомб выплюнула их на поверхность, словно чрево больного животного отторгало непереваренную пищу.

Тяжелая, покрытая ржавчиной и наростами вековой соли железная решетка, скрывавшая выход из дренажной системы под старым Кале, со скрежетом откинулась в сторону. Из узкого, зловонного провала в земле первым показался Эш.

Он не вышел — он буквально выполз на четвереньках, жадно, со свистом втягивая в себя обжигающе холодный ночной воздух. Его левая рука, прижатая к груди, казалась чужеродным, пылающим куском свинца. Инфекция, усиленная грязью лондонского метро и пылью разрушенного собора, работала быстрее, чем он ожидал. Под тугой, пропитанной черной кровью повязкой пульсировал абсцесс. Красные, воспаленные линии сепсиса уже ползли вверх по венам предплечья, скрываясь под изодранным рукавом тактической куртки.

Каждый удар сердца отдавался в мозге Эша звоном колокола. Мир вокруг качался, контуры предметов двоились. Лихорадка выжигала последние резервы его организма.

— Давай… — прохрипел Эш, цепляясь здоровой правой рукой за край бетонного коллектора и подтягивая себя наверх. — Выходим. Живо.

Следом за ним из мрака показалась Элоди. Девушка была похожа на призрак. Ее лицо, густо покрытое серой каменной пылью, казалось маской скорби. Она с трудом перевалилась через край, тяжело упала на бок и зашлась в сухом, надрывном кашле. Тяжелый рюкзак с портативным терминалом и титановым диском тянул ее к земле, словно гравитация в этом месте увеличилась вдвое.

Последним из провала поднялся Берг.

Если бы кто-то из довоенных людей увидел сейчас этого гиганта, он бы принял его за мифологического тролля, восставшего из-под земли. Берг был огромен, черен от копоти и засохшей гидравлической жидкости Маркуса. Его кустарная броня была искорежена и прожжена во множестве мест. Но поражало не это. Поражала его ноша.

Берг, опираясь только на нечеловеческое, животное упрямство, нес на своем правом, обожженном плече изувеченную тушу терминатора серии Т-720.

Маркус весил почти двести пятьдесят килограммов. Его левая рука висела на перебитых кабелях, из пробитой грудной клетки, где виднелись тускло мерцающие внутренности реактора, капало густое черное масло. Киборг находился в аварийном режиме гибернации, его единственный уцелевший янтарный визор едва тлел.

С глухим, тяжелым лязгом, от которого содрогнулся бетон, Берг сбросил машину на землю. Терминатор рухнул как куль с металлоломом и замер.

Гигантский пулеметчик не сказал ни слова. Он тяжело опустился на колени рядом с краем коллектора, уперся огромными, дрожащими руками в бедра и опустил голову. Его грудная клетка ходила ходуном, с губ срывалось хриплое, влажное дыхание.

Они находились на вершине берегового утеса. Позади них, в километре к северу, в кромешной мгле всё еще виднелся силуэт полуразрушенного собора Нотр-Дам-де-Кале. Оттуда в свинцовое небо поднимался густой столб жирного, черного дыма — там догорал сбитый Эшем Летающий Охотник.

А впереди, на юг, раскинулась Франция.

Это не была та Франция из старых книг и романтических фильмов. Это были Дикие земли. Бесконечная, холмистая пустошь, покрытая коркой спекшегося радиоактивного пепла, серого снега и изломанных лесов, деревья в которых превратились в черные, обугленные пики, торчащие из земли, как копья. Земля здесь была мертва. Она была выжжена тысячами тонн плутония, а затем методично перемолота гусеницами машин Скайнета в однородную серую массу.

— Мы не можем здесь оставаться, — голос Эша, сухой и жесткий, как наждачная бумага, разрезал тишину. Командир, пошатываясь, поднялся на ноги. Он оперся на свою винтовку. Патронов в ней не было, но она служила ему костылем. — Если летун перед падением успел отправить телеметрию, через полчаса здесь будет рой Охотников. Они превратят весь этот берег в озеро стекла.

Берг не пошевелился. Он продолжал стоять на коленях, глядя в черную, промерзшую землю между своими ногами.

— Берг. Вставай, — Эш сделал шаг к гиганту. В его голосе зазвучал металл. Командирский металл, который не терпел неповиновения. — Бери терминатора. Мы уходим вглубь материка.

Берг медленно поднял голову. В тусклом свете ночи, пробивающемся сквозь грозовые тучи, Эш увидел его глаза.

Они были абсолютно пустыми. В них не было привычной солдатской ярости, не было упрямства фаталиста, с которым Берг обычно встречал смерть. Там зияла черная, бездонная пустота человека, у которого только что вырвали стержень, на котором держалась вся его жизнь.

Медленно, дрожащими, перепачканными в чужой крови и масле пальцами Берг поднес правую руку к лицу.

В его огромной, мозолистой ладони лежал маленький кусок штампованного алюминия на обрывке шариковой цепочки. Армейский жетон Оксаны. Тот самый жетон, который он снял с ее шеи всего час назад, прежде чем накрыть ее лицо грязной курткой в разрушенном соборе.

Края жетона были слегка оплавлены плазмой — той самой плазмой, которая прожгла грудь немой женщины насквозь, когда она шагнула на линию огня Инквизитора, закрыв Берга своим телом.

Берг сжал жетон в кулаке с такой нечеловеческой силой, что острые края металла прорезали его толстую кожу. Из-под пальцев выступили капли темной крови, но гигант даже не поморщился.

— Я никуда не пойду, командир, — голос Берга был тихим, ровным, почти умиротворенным. Это напугало Эша больше, чем любой истеричный крик. — Всё. Приехали. Конечная станция.

— Встать в строй, солдат, — прошипел Эш, чувствуя, как лихорадка бьет его крупной дрожью. Он подошел вплотную и грубо схватил Берга за плечо здоровой рукой. — Ты слышишь меня?! Это приказ!

Берг даже не шелохнулся от рывка командира. Он перевел пустой взгляд на Эша.

— Мой плазмомет расплавился, Эш. Моя женщина мертва. Я тащу на своем горбу кусок мертвого железа, — Берг мотнул головой в сторону отключенного Маркуса. — У нас нет патронов.