Право на жизнь - Анна Денисова

сказать или посоветовать. Это нелегко, — она вздохнула, подбирая слова. — Но… я думаю, ты справишься. Как и всегда. — Она улыбнулась — мягко, ободряюще, и в этой улыбке было столько тепла, что Дмитрий невольно расслабил плечи. — Тебе просто надо отдохнуть. Хотя бы пару дней. Просто отдохнуть и не думать ни о чём. Отложи пока все дела. Два дня большой роли не играют.

Он откинулся на спинку стула, задумчиво глядя в окно. В его глазах что-то изменилось — будто тяжесть, давившая на плечи, чуть ослабла.

— Наверное, ты права, — произнёс он тихо. Потом вдруг выпрямился, и в глазах вспыхнул огонёк, которого Аня давно не видела. — У меня возникла идея. Раз уж я отдыхаю, то… проведём это время с тобой. Только ты и я. Возьмём трейлер и отчалим куда-нибудь подальше отсюда. На пару дней. Без забот, без решений, без ответственности. Что думаешь?

Аня встала, подошла к нему и обхватила руками его лицо. Её пальцы были тёплыми, чуть шершавыми от работы, но прикосновения — нежными. Она заглянула ему в глаза — в них снова появилась искра, та самая.

— Я только за, — прошептала она, наклоняясь к его губам.

Дмитрий улыбнулся — по-настоящему, впервые за долгое время. Он обнял её за талию, притянул ближе, и на мгновение весь мир перестал существовать. Не было ни мертвецов за забором, ни нехватки припасов, ни споров о будущем. Были только они двое, тепло их тел и обещание нескольких дней, где можно просто «быть»

Где-то за стеной хлопнула дверь, послышался смех Яны и голос Карины, но они не обратили внимания. Дмитрий осторожно провёл рукой по её волосам, убирая прядь за ухо:

— Завтра утром?

— Завтра утром, — подтвердила Аня, прижимаясь к нему. — И пусть весь мир подождёт.

В комнате стало тише, только тиканье часов на стене отсчитывало мгновения — редкие, драгоценные мгновения покоя в мире, который забыл, что такое счастье.

Глава 10

На острие недоверия

— Как продвигаются опыты? Есть результаты? — Викинг внимательно оглядывал Белову, слегка склонив голову набок. Его взгляд был тяжёлым, он будто пытался разглядеть не только её лицо, но и то, что скрывается за ним: ложь, страх, неуверенность.

Она стояла вместе с ним в коридоре бункера, наблюдая, как бойцы заносят ящики с провизией. Гулкие шаги, скрип деревянных ящиков, короткие отрывистые команды — всё это создавало фоновый шум, но между Викингом и Беловой повисла напряжённая тишина. Свет ламп мерцал, отбрасывая неровные тени на бетонные стены.

— Есть… небольшие сдвиги, но пока рано говорить о результатах, — Белова говорила ровно, без суеты, но в глазах читалась усталость. — Мне нужно больше подопытных, и желательно разных возрастов. Возможно, дело в возрасте. Ещё мне нужен помощник с любым медицинским образованием! Я не могу одна уследить за всем. И электричество барахлит, нужно наладить, иначе всё насмарку.

Викинг усмехнулся, выслушав её требования. Его усмешка была кривой, неприятной — смесь раздражения и недоверия. Он скрестил руки на груди, массивные плечи напряглись под грубой тканью куртки.

— Аппетит у тебя огромный! Где ж я тебе столько людей возьму, да ещё и разных возрастов? Ты мне уже второй месяц голову морочишь своими сказками! Может, ты вообще ни хрена не умеешь? Может, ты тут просто уборщицей была? — чем больше он говорил, тем больше сомнений у него возникало. Его голос становился громче, жёстче. — А что, хорошо пристроилась… Только непонятно, правда, что ты с людьми делаешь? Пойдём, кстати, покажешь!

Белова смотрела без страха. Её губы дрогнули в кривой улыбке, горькой, почти усталой. Она знала этот тон, эти обвинения. Не в первый раз. Но отступать было некуда.

— Да я бы рада была быть просто уборщицей! — её голос прозвучал ровно, почти равнодушно. — А люди… А как ты хотел? Чтобы я на ком опыты проводила? На мышах? Твоя жена — человек? Или мышь? — она выдержала его взгляд, не отводя глаз. — Иди, смотри, раз так интересно!

Она устремилась по коридору — быстро, но без паники, чётко зная дорогу. Её шаги эхом отдавались от стен, а подол белого халата чуть колыхался при ходьбе.

Викинг постоял, глядя ей в спину. Его лицо на мгновение исказилось — то ли от злости, то ли от внутренней борьбы. Он сжал челюсти, выдохнул сквозь зубы и неспеша пошёл следом. В его движениях читалась настороженность: он не доверял ей, но и не мог игнорировать её слова. Что, если она действительно что-то нашла на этот раз?

Коридор сужался, лампы мерцали всё чаще, а воздух становился тяжелее — пахло дезинфекцией и металлом. Белова свернула за угол, остановилась у тяжёлой стальной двери и набрала код на панели.

За дверью оказался ещё один зал — со стеклянными стенами и рядами боксов внутри. В боксах находились люди. Точнее, уже не люди: зомби, мертвецы или заражённые… Как правильно их называть, Викинг так и не понимал. То, что он видел здесь — и там, на улицах городов, — не поддавалось логическому объяснению.

Он прошёлся вдоль боксов, невольно замедляя шаг у каждого. За стеклом шевелились фигуры — кто-то бесцельно бродил из угла в угол, кто-то застыл в неестественной позе, привязанный к кровати, а один из заражённых неотрывно следил за Викингом, медленно покачиваясь в кресле с привязанными руками и тихо рыча. Его глаза были мутными, кожа — серой, с тёмными прожилками вен, руки — скрючены, ногти обломались.

— Это блок «С», был создан специально для подопытных, участвовавших в эксперименте под кодовым названием «Без боли», — голос Евгении звучал ровно, но в нём чувствовалась затаённая горечь. — Не я изобрела этот вирус, но мне предложили с ним работать. Это должно было стать… своеобразным лекарством для тех, кто живёт с болью. Чтобы не гасить боль тяжёлыми обезболивающими. Но… что-то пошло не так. Вирус стал стремительно мутировать, и вот итог. Хотя я тебе уже об этом говорила. Я пытаюсь найти антивирус! Ты согласился помогать! А теперь говоришь, что у меня слишком большой аппетит⁈

Евгения замолчала, презрительно хмыкнув.

Викинг задумчиво разглядывал мужчину за стеклом. Тот уже не был нормальным человеком. Существо, которое сейчас смотрело на него, хотело только одного: сожрать, разорвать, уничтожить. Взгляд заражённого был пустым, но в нём читалась какая-то первобытная, животная ярость. Викинг невольно отступил на шаг — ему показалось, что ремни вот-вот порвутся под напором этих исхудавших, но всё ещё сильных рук.

— Я подумаю над твоими просьбами, — веско сказал он, поворачиваясь к Беловой. Его голос звучал твёрдо,