Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

— Ты думаешь, Коннор — это мессия, спустившийся с небес? — голос Эша был тихим, рокочущим, полным битого стекла. — Ты думаешь, он святой, который пришел спасти нас от грехов?

Командир криво усмехнулся, и эта улыбка была больше похожа на оскал.

— Я слушал его самые первые передачи, Элоди. В двадцать первом году, когда Скайнет впервые пустил в ход Т-600 и мы теряли города один за другим. Когда люди жрали друг друга за банку собачьих консервов в бункерах под Ливерпулем. Коннор вышел в эфир.

Эш снова перевел взгляд на дорогу, с силой выворачивая тяжелый руль, чтобы не влететь в воронку.

— Он не обещал нам рая. Он не обещал, что мы все выживем. Знаешь, что он сказал? Он сказал: «Вы уже мертвы. Этот мир больше не принадлежит вам. Вас списали со счетов в тот момент, когда ракеты оторвались от земли. Но у вас есть выбор: сдохнуть как животные в грязи, или сдохнуть как люди, заставив машины подавиться каждым метром нашей земли».

Берг на заднем сиденье тихо, утвердительно хмыкнул, не открывая глаз. Он тоже помнил эти передачи.

— Скайнет идеален, Элоди, — продолжил Эш, и его тон стал почти академически холодным. — Скайнет — это математика. Он анализирует наши слабости: голод, холод, усталость, страх. И он бьет точно в эти точки. Машины ломали нас не пулями. Они ломали нас тем, что лишали надежды. Скайнет взломал нашу психику.

Эш посмотрел на Маркуса, лежащего на полу.

— А потом пришел Джон Коннор. И Коннор сделал то, чего Скайнет не мог предвидеть. Он взломал человеческое отчаяние.

Элоди нахмурилась, пытаясь понять суть этих страшных слов.

— Что значит… взломал отчаяние?

— Он понял, что надежда на победу слишком слаба, чтобы заставить человека броситься с куском пластида под гусеницы танка, — Эш тяжело сглотнул кровавую слюну. — Инстинкт самосохранения всегда берет верх. Поэтому Коннор заменил надежду на нечто более примитивное и мощное. На ненависть. На абсолютную, первобытную ярость. Он научил нас не выживать, а мстить. Он превратил наши травмы, наши потери, наши страхи в топливо.

Эш поднял свою парализованную, окровавленную левую руку, словно демонстрируя доказательство.

— Он научил нас быть хуже машин. Скайнет убивает, потому что таков алгоритм. Мы убиваем, потому что мы ненавидим. И наша ненависть оказалась эффективнее их алгоритмов. Вот почему мы выигрываем войну в Америке, Элоди. Не потому, что Коннор святой. А потому, что он сделал нас идеальным, иррациональным оружием, которое не подчиняется законам логики.

В кабине повисла тяжелая тишина.

Слова Эша были горькими, циничными, лишающими войну романтического флера. Они были правдой 2029 года.

— Но если мы победим… — прошептала Элоди, глядя в окно на проносящиеся мимо ржавые остовы машин. — Если мы отключим Скайнет… кем мы станем потом? Если мы все — просто оружие, накачанное ненавистью. Сможем ли мы когда-нибудь снова стать людьми? Сможем ли мы слушать музыку?

Эш не ответил.

У него не было ответа на этот вопрос. Его мир заканчивался там, в Альпах, где стояла Хроносфера. Что будет после взрыва — его не заботило. Мертвецам не нужно будущее.

— Фиксирую изменение рельефа, — внезапно проскрежетал вокодер Маркуса с пола. Его сенсоры уловили изменение вибрации грунта. — Впереди заканчивается сектор «Дикие земли».

Эш напрягся, вглядываясь в серое марево за лобовой броней.

Туман начал стремительно редеть. Ветер сменил направление, выдувая пепельную взвесь. И из этой мглы, словно мираж, начали проступать колоссальные, пугающие очертания.

Это не были хаотичные холмы щебня или кратеры. Это была геометрия.

Бесконечные ряды искореженных, но всё еще стоящих стен. Скелеты многоэтажных зданий, фасады которых были сорваны взрывными волнами, обнажая внутренности бывших квартир, офисов и магазинов, похожие на соты в гигантском мертвом улье. Вдали, пронзая свинцовые тучи, возвышались покореженные стальные шпили.

Париж.

Мертвая столица Европы. Город Света, превратившийся в Город Костей.

Но он не был просто мертвым городом.

В отличие от разбомбленного в пыль Лондона, Париж Скайнет решил использовать. Над руинами Османовской архитектуры возвышались новые, абсолютно чужеродные индустриальные конструкции. Огромные, дымящиеся трубы фабрик. Длинные, как змеи, закрытые транспортные конвейеры, змеящиеся прямо сквозь разрушенные проспекты и мосты над высохшей Сеной. Небо над городом было не серым — оно светилось ядовитым, багрово-фиолетовым светом от тысяч работающих плазменных печей и радиаторов охлаждения.

Это был гигантский, работающий механизм.

— Они не разрушили его, — с ужасом выдохнула Элоди, прилипнув к смотровой щели. — Они его перестроили.

— Заводы Скайнета, — мрачно констатировал Эш. Он сбросил скорость, тяжелый тягач заурчал на пониженных оборотах, скатываясь по пологому склону бывшей эстакады к окраинам мегаполиса. — Фабрики по производству инфильтраторов. Здесь они собирают свои новые игрушки.

— Радиационный фон и электромагнитное излучение превышают норму в триста раз, — механически доложил Маркус, его процессор зафиксировал колоссальный всплеск активности. — Фиксирую тысячи машинных сигнатур. Наземные патрули, стационарные турели, сборочные линии. Вхождение в периметр города на транспортном средстве с двигателем внутреннего сгорания приведет к обнаружению в течение ста сорока секунд. Вероятность уничтожения — абсолютная.

— Мы не поедем внутрь на тягаче, — Эш ударил по тормозам. Многотонная бронированная махина с лязгом замерла в тени разрушенной бетонной эстакады, не доезжая километра до первых освещенных фабрик Скайнета.

Дизель чихнул и заглох. Наступила пугающая, звенящая тишина, сквозь которую откуда-то издалека, из центра Парижа, доносился непрерывный, утробный гул колоссальных механизмов.

— Приехали, — Эш тяжело откинулся на спинку кресла. Его рука дрожала так сильно, что он едва смог вытащить ключи зажигания. — Дальше пешком.

Берг осторожно, стараясь не разбудить Хлою, убравшую голову с его колен, поднялся в полный рост. Он посмотрел в щель на освещенный багровым светом индустриальный ад Парижа.

— Как мы пройдем через это, командир? — бас гиганта прозвучал глухо. — Это не просто патрули. Это их улей. Мы даже двух кварталов не пройдем, нас засекут на тепловизорах. Нам нужен проводник. Кто-то, кто знает слепые зоны.

Внезапно в тишине кабины раздался тихий стук.

Хлоя, открыв глаза,