Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Из-за двери пахнуло.

Это был не запах канализации, и не запах сгоревших тел. Это был сухой, древний, пыльный запах вечности. Запах старого мела и сырой земли.

Они шагнули за порог и начали спуск по узкой, выбитой в известняке винтовой лестнице. Они спускались всё глубже и глубже. Звуки работающих фабрик Скайнета наверху становились всё тише, пока не исчезли совсем, сменившись абсолютной, звенящей, почти давящей на уши тишиной недр. Воздух здесь был ледяным, но сухим.

Наконец, лестница закончилась. Они вышли в широкий тоннель.

Эш поднял фонарь.

Свет вырвал из темноты зрелище, к которому нельзя было подготовиться, сколько бы лет ты ни воевал.

Стены тоннеля, уходящего во мрак, были выложены человеческими костями.

Миллионы берцовых костей, аккуратно, с пугающей геометрической правильностью сложенные в штабеля от пола до самого потолка. А между этими слоями, образуя жуткие, ровные орнаменты, смотрели на них ряды пустых, пожелтевших от времени черепов. Черные глазницы казались живыми в игре света и тени.

Это была Империя Смерти. Костницы Парижа. Место, где миллионы парижан нашли свой покой за столетия до того, как Скайнет обрушил на мир термоядерный огонь.

Элоди зажала рот рукой, ее глаза расширились от ужаса. Одно дело — видеть смерть на поверхности. И совсем другое — оказаться заживо погребенной в могиле шести миллионов человек.

Берг остановился, тяжело сглотнув. Он переступил с ноги на ногу, и звук его шагов разнесся по тоннелю сухим, костяным эхом.

— Жутко… — прошептал гигант. — Будто они все на нас смотрят.

— Оценка: шесть миллионов единиц кальцифицированных останков, — монотонный, лишенный эмоций голос Маркуса с плеча Берга в этой тишине прозвучал особенно чужеродно. — Кладка не имеет конструктивной несущей ценности. Крайне неэффективное использование подземного пространства для хранения биологических отходов.

Берг поморщился.

— Спасибо, экскурсовод. Ты умеешь разрядить обстановку, жестянка.

Эш привалился к стене. От прикосновения к древним костям по спине пробежал мороз. Лихорадка сводила его с ума. В тусклом свете фонаря черепа начали слегка расплываться, казалось, что их пустые челюсти шевелятся, шепча что-то на давно забытом языке. Эш встряхнул головой, отгоняя галлюцинации.

— Хлоя, — Эш посмотрел на немую девочку. Она стояла спокойно, не выказывая ни капли страха. Для нее эти черепа были более безопасными соседями, чем машины наверху. — Веди. Нам нужно пройти под городом и выйти как можно южнее, ближе к реке.

Девушка кивнула и уверенно зашагала вперед, во тьму тоннеля. Отряд двинулся за ней.

Идти по катакомбам было психологической пыткой. Узкие коридоры, перекрестки, глухие тупики. Бесконечные ряды черепов. Казалось, что этот лабиринт никогда не закончится. Тишина была такой плотной, что стук собственного сердца казался оглушительным.

Но здесь было безопасно. Здесь не было красных лучей сканеров. Не было воя турбин. Только они и мертвецы.

Они прошли около трех километров. Хлоя двигалась уверенно, читая какие-то только ей понятные метки на стенах. Эш начал чувствовать, как напряжение медленно отпускает его задеревенелые мышцы. План работал. Скайнет потерял их след.

Внезапно Маркус, всё это время молчавший на плече Берга, издал тихий, скрежещущий звук.

— Командир Эш, — механический голос киборга был тихим, но в нем звучала вибрация системной тревоги. — Фиксирую акустическую аномалию.

Эш мгновенно остановился, вскинув здоровую руку. Хлоя и Элоди замерли. Берг напрягся, разворачиваясь всем корпусом.

— Что такое? — шепотом спросил Эш. — Крысы? Осыпи?

— Отрицательно. Паттерн звука не соответствует природным или структурным шумам, — желтый глаз Маркуса пульсировал, аудиосенсоры были выкручены на максимум чувствительности. — Звук имеет ритмичный, двуногий паттерн. Вес объекта: превышает триста килограммов.

Холод в желудке Эша мгновенно кристаллизовался.

— Шаги? — прохрипел командир. — Но ты же сказал, что Т-600 сюда не пролезут! Тоннели слишком узкие и низкие для них!

— Утвердительно. Габариты серии 600 превышают допустимые нормы сечения данных тоннелей на шестнадцать процентов, — монотонно подтвердил Маркус. — Но это не Т-600.

Киборг сделал паузу.

— Паттерн походки идеально повторяет биомеханику человека. Давление на грунт распределяется с учетом центра тяжести. Это инфильтратор. Т-800 вошел в катакомбы. Он следует за нами.

Берг сдавленно, сквозь зубы выругался. Элоди вжалась в стену из костей, ее глаза расширились от абсолютного, панического ужаса.

Инквизитор не отстал. Он пережил обрушение собора в Кале. Он прошел по их следу сквозь пустоши, нашел брошенный тягач и спустился за ними во мрак. Идеальный охотник не нуждался в радарах. Ему было достаточно запаха страха, капель крови с раненой руки Эша и своей бесконечной, машинной целеустремленности.

— Дистанция? — голос Эша стал ледяным.

— Шестьсот метров по вектору нашего движения, — доложил Маркус. — Он движется быстрее нас. Скорость сближения критическая.

— Бежим! Хлоя, выводи нас отсюда! Ищи самый короткий путь наверх! — Эш толкнул девочку вперед.

Они сорвались с места, побежав по узким, извилистым коридорам костниц. Свет фонарей безумно плясал по стенам, выхватывая оскаленные черепа, которые теперь казались смеющимися демонами, радующимися новой крови.

Элоди спотыкалась, задыхаясь от пыли. Берг, таща на себе двести килограммов металла, хрипел, как загнанный зверь, но не сбавлял ход. Эш бежал последним, постоянно оглядываясь назад, в черную пустоту тоннеля.

Инквизитор был где-то там, во тьме.

Внезапно из темноты, откуда-то сзади, эхом отразившись от миллионов костей, донесся звук.

Это не был лязг металла или выстрел. Это был голос.

Сначала тихий, искаженный эхом, но с каждой секундой он становился всё отчетливее и яснее.

— Эш… Командир… пожалуйста…

Эш споткнулся и едва не упал, вцепившись здоровой рукой в стену черепов. Лихорадка ударила в голову с такой силой, что он потерял ориентацию.

Голос был до боли, до крика знаком.

Это был голос Кирана. Девятнадцатилетнего сапера, испарившегося в плазме на площади Пикадилли.

— Мне больно, Эш… — голос мальчишки дрожал от невыносимой агонии, в нем звучал тот самый срывающийся, петушиный подростковый тембр. — Почему вы бросили меня там? Тут так темно… Помогите мне…

Элоди, бежавшая впереди, остановилась как вкопанная. Она закрыла уши руками, истерично закричав:

— Нет! Замолчи! Замолчи! Он мертв! Мы видели, как он умер!