Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Обычный человек упал бы от болевого шока. Но Готье лишь изрыгнул кровавую пену сквозь стальные зубы. Он развернулся на месте, используя инерцию молота, и наотмашь ударил рукоятью.

Удар пришелся Эшу точно в грудь. Слышно было, как хрустнули ребра. Эша оторвало от земли и швырнуло на бетонную колонну. Он ударился так сильно, что на секунду потерял зрение. Винтовка, висевшая на ремне, больно впилась в спину.

Он скатился по стене, оставляя кровавый след. Каждый вдох приносил агонию. Сломанные ребра протыкали плевру.

Готье тяжело, неотвратимо надвигался, поднимая молот для добивающего, вертикального удара.

— Эш! — истошно закричала Элоди, пытаясь разорвать пластиковые хомуты на запястьях, стирая кожу до костей.

В глазах Мясника светилось абсолютное, тупое торжество. Он собирался раздавить череп еретика во славу Бога-Машины.

Эш посмотрел на нависающего над ним гиганта. В его серых глазах не было страха. Там была лишь та же самая ледяная, расчетливая пустота.

Молот пошел вниз.

Эш не стал откатываться. В долю секунды до того, как чугун раздробил бы его череп, он вскинул левую руку. Ту самую руку, парализованную инфекцией и болью.

Это было действие, противоречащее инстинкту самосохранения. Эш пожертвовал конечностью ради выигрыша времени.

Молот с тошнотворным хрустом обрушился на предплечье Эша, прямо на свежие швы Оксаны. Кости предплечья разлетелись в щепки, плоть превратилась в кровавое месиво. Боль была такой колоссальной, что мозг Эша просто отключил болевые рецепторы, уйдя в состояние абсолютного шока.

Но удар был остановлен. На долю секунды.

Этого Эшу хватило.

Стиснув зубы так, что кровь брызнула из десен, Эш выбросил правую руку вперед с невероятной, звериной скоростью.

Он не стал бить Готье в живот или шею. Он знал, что фанатик не остановится.

Термо-нож, всё еще раскаленный докрасна, вошел прямо в центр изуродованной груди Мясника.

Эш вогнал лезвие не в плоть. Он вогнал его прямо в почерневший процессор Т-600, вживленный в грудину дикаря. Острие пробило кремниевые платы, пластик и металл, войдя глубоко в грудную клетку человека, пронзая сердце.

Готье замер. Его рука с молотом обмякла.

Шипение горящей плоти и плавящегося пластика заполнило пространство между ними. Глаза Мясника расширились от абсолютного, непередаваемого шока. Впервые за годы безумия он почувствовал боль.

Эш, всё еще придавленный молотом к полу своей переломанной левой рукой, не отвел взгляда. Он медленно, с садистской, механической расчетливостью провернул лезвие термо-ножа внутри груди врага.

Готье издал жуткий, захлебывающийся свист. Из-под стальной челюсти хлынул фонтан черной крови. Огромное тело вздрогнуло, глаза закатились, и он замертво рухнул на бетон, придавив Эша своей массой.

Остатки банды, увидев смерть своего непобедимого вожака, замерли. Религиозный экстаз мгновенно испарился, сменившись первобытным ужасом. Они поняли, что человек, лежащий под трупом Мясника, страшнее любых металлических ангелов.

Дикари с воем бросились врассыпную, скрываясь в тенях туннеля, бросая оружие и раненых.

В логове воцарилась тишина, прерываемая лишь треском костров и стонами умирающих.

Эш тяжело, мучительно спихнул с себя огромный труп Готье. Он лежал на залитом кровью бетоне, тяжело дыша. Его левая рука была уничтожена. Она висела под неестественным углом, превратившись в бесформенное, окровавленное месиво.

Он медленно, цепляясь здоровой рукой за колонну, поднялся на ноги.

Он был весь в чужой и собственной крови. Лицо, посеревшее от потери крови и лихорадки, было абсолютно спокойным.

Элоди смотрела на него снизу вверх. Девушка дрожала так, что у нее стучали зубы. Она только что увидела, как ее командир пожертвовал собственной рукой, чтобы убить человека с жестокостью, которой позавидовал бы любой терминатор.

Эш подошел к ней. Он молча поднял термо-нож, лезвие которого остыло и покрылось черной, спекшейся коркой, и поднес его к ее рукам, стянутым за спиной.

Элоди инстинктивно вжалась в алтарь, закрыв глаза и зажмурившись, словно ожидая удара. Она боялась его.

Эш на секунду замер. В его пустых глазах мелькнуло что-то человеческое. Боль. Одиночество. Понимание того, кем он только что стал в глазах единственного человека, который пытался сохранить в нем душу.

Одним точным движением он разрезал пластиковые хомуты.

— Поднимайся, — хрипло, едва слышно произнес он. — Возьми диск.

Он отвернулся от нее и медленно побрел к стене, где был распят Берг.

Гигант был без сознания. Его лицо представляло собой сплошной синяк. Эш не мог разрезать стальные цепи ножом. Он осмотрелся и увидел на полу, среди мусора, связку ключей, выпавшую из кармана одного из мертвых охранников. Он подобрал их и, неуклюже орудуя одной правой рукой, открыл тяжелые амбарные замки на цепях.

Берг с тяжелым стоном рухнул вперед. Эш подставил плечо, едва не упав под его весом, и опустил гиганта на землю.

В другом конце туннеля, среди горы трупов, зашевелилась черная, искореженная туша. Маркус. Киборг был изувечен до неузнаваемости. Гидравлика в обеих ногах была уничтожена. Он больше не мог ходить. Он мог только ползти, цепляясь уцелевшей рукой за камни.

Но он выполнил свою директиву. Он отвлек толпу.

Элоди, пошатываясь, подняла с земли свой терминал и рюкзак. Она подошла к Эшу. Девушка всё еще избегала смотреть ему прямо в глаза.

Внезапно из темноты за алтарем раздался тихий, сдавленный звук.

Похожий на всхлип. Или на стон испуганного животного.

Эш мгновенно развернулся, вскинув окровавленный нож.

Там, в глубокой нише, заваленной кусками ржавого железа и тряпьем, стояла старая, ржавая клетка для собак. А внутри нее кто-то был.

Эш подошел ближе и рывком сдернул вонючее тряпье.

В клетке, забившись в самый дальний угол, сидела девушка. Ей было не больше восемнадцати. Она была худой до состояния скелета, одетой в грязные, рваные лохмотья, обнажающие покрытые синяками плечи. Ее короткие, светлые волосы спутались от грязи.

Она смотрела на Эша огромными, широко распахнутыми глазами, полными абсолютного, животного ужаса. Она видела, что он сделал с Готье. Она видела монстра.

Эш ударил ножом по ржавому замку клетки, сбив его. Он распахнул дверцу и сделал шаг назад, опуская оружие.