Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

— Вставай! — Эш ударил Элоди по щеке здоровой рукой. Не сильно, но достаточно хлестко, чтобы сбить приступ паники. — Это акустическая обманка! Он дезориентирует нас, чтобы мы не поняли, откуда он нападет! Поднимайся!

Девушка всхлипнула, но послушно начала подниматься, цепляясь за кости.

— Ты ударил ее, Эш? — голос Кирана внезапно стал жестким, холодным. Идеально подражающим тону самого Эша. Звук ударил им в спины. — Ты всегда решаешь проблемы насилием. Поэтому они все мертвы. Твоя дочь. Твоя жена. ОНИ СГОРЕЛИ ИЗ-ЗА ТЕБЯ!

Эш замер.

Фонарь в его руке дернулся. Лихорадочный бред, который он сдерживал усилием воли, внезапно прорвал плотину.

Перед его воспаленными глазами темнота катакомб начала трансформироваться. Стены из желтых костей покрылись черной копотью. Воздух наполнился запахом горящего пластика и обоев. Он снова оказался в своей квартире в Манчестере, в тот самый день, когда завыли сирены.

Он видел силуэт своей жены у окна. Он видел, как небо за стеклом превращается в ослепительно-белую пустоту. Он помнил, как побежал к двери, инстинктивно ища укрытие, вместо того чтобы броситься к ним.

— Заткнись… — прохрипел Эш, целясь из винтовки в глухую стену из черепов. Его руки тряслись. Сепсис отправлял в мозг токсины, стирающие грань между реальностью и галлюцинацией. — Заткнись, гребаная машина!

— Ты струсил, папа.

Этот голос не принадлежал Кирану.

Это был тонкий, испуганный голосок маленькой девочки.

Инквизитор зашел слишком глубоко. В базе данных Скайнета, собранной за годы допросов и радиоперехватов, хранились психопрофили большинства командиров Сопротивления. Система знала, какие триггеры использовать. Машина синтезировала голос четырехлетнего ребенка.

— Папочка, почему у меня плавится кожа? — голос доносился сверху, прямо с арочного свода, усеянного костями. — Сделай так, чтобы не болело, папочка…

Эш издал нечеловеческий, звериный рев. Он вскинул винтовку и нажал на спусковой крючок, забыв, что патронов больше нет. Раздался лишь сухой, жалкий щелчок бойка по пустому патроннику.

Эш отбросил бесполезное оружие. Он выхватил свой термо-нож. Лезвие вспыхнуло вишневым светом. Он бросился к стене и начал в исступлении, одной рукой рубить кладку из древних костей, словно пытаясь убить источник звука.

Черепа разлетались в пыль. Кости ломались. Эш задыхался, слезы ярости и боли прочертили светлые дорожки на его грязном лице.

— Покажись! — орал он в темноту, размахивая светящимся ножом. — Выйди и сражайся, сука!

Элоди смотрела на командира, и ее рассудок окончательно дал трещину.

Тот, кто был для нее символом железной воли, непреодолимой скалой, о которую разбивались терминаторы, сейчас бился в истерике, сражаясь с мертвыми костями и призраками прошлого. Эш сломался. Инквизитор раздробил его психику, не выпустив ни одного заряда плазмы.

Крак. Крак. Крак.

Шаги раздались совсем близко. Сзади.

Элоди резко обернулась.

Там, в тридцати метрах позади них, на границе света от фонаря Эша, стоял он.

Силуэт, сотканный из мрака и идеального, хромированного гиперсплава. Два ослепительно-красных визора пылали во тьме, как два входа в преисподнюю. Т-800 не поднимал оружия. Он стоял неподвижно, его искусственная нейросеть фиксировала результаты своей работы: командир в состоянии тяжелого психоза, связист в состоянии панической атаки. Эффективность психологического террора подтверждена.

Инфильтратор медленно, нарочито медленно поднял руку с плазменной винтовкой.

В глазах Элоди красные точки сенсоров терминатора начали увеличиваться, поглощая весь мир. Она больше не видела ни катакомб, ни Эша. Она видела только абсолютную, неотвратимую смерть. Инстинкт самосохранения — тот самый примитивный, животный импульс к бегству, который Джон Коннор пытался выжечь из своих солдат — взял верх.

Связистка издала тонкий, оглушительный визг.

Она развернулась, вцепилась обеими руками в лямки рюкзака с титановым диском и бросилась бежать.

Она не смотрела, куда бежит. Она просто нырнула в первый попавшийся боковой проход, уходящий в кромешную, непроницаемую тьму нижних ярусов некрополя. Подальше от Эша. Подальше от голосов. Подальше от красных глаз.

— Элоди! Стой! — крик Эша эхом разнесся по тоннелю. Командир, вынырнув из своего лихорадочного кошмара, бросился за ней.

Но он споткнулся о собственную брошенную винтовку и тяжело рухнул на каменный пол, ударившись переломанной левой рукой. Ослепительная вспышка боли лишила его сознания на несколько драгоценных секунд.

Когда Эш открыл глаза, Элоди уже исчезла. Только удаляющийся, частый топот ее ботинок эхом раздавался в лабиринте, пока не стих окончательно.

Она сбежала. И она унесла с собой проект «Хронос».

Эш остался один.

Он лежал на холодном известняке, в окружении миллионов черепов, освещаемый лишь красным свечением остывающего лезвия своего термо-ножа. Фонарь откатился в сторону и потух от удара.

В абсолютной темноте раздался тихий, скрежещущий лязг.

Т-800 сделал шаг.

Эш перевернулся на спину, тяжело, с хрипом дыша. Он попытался нащупать нож, но его правая рука не слушалась. Лихорадка окончательно парализовала его тело. Он был абсолютно беззащитен.

Крак. Крак.

Машина подошла ближе. Эш чувствовал исходящий от нее холод и легкий запах озона. Два красных луча сенсоров ударили из мрака, осветив окровавленное, серое лицо командира.

Инквизитор остановился в метре от Эша.

Машина не стала наводить винтовку. Скайнет был эффективен. Эш больше не представлял тактической угрозы. У него не было оружия, он находился в терминальной стадии сепсиса и, самое главное, у него не было носителя информации. Диск был у сбежавшей биологической единицы.

Вокодер Т-800 издал сухой статический треск.

А затем машина заговорила. Своим собственным, оригинальным голосом. Глубоким, синтетическим, лишенным человеческих обертонов.

— Вывод: человеческая воля не является константой, — констатировал Инквизитор, глядя на поверженного командира. — Психологическое давление разрушает социальные связи группы быстрее, чем физическое устранение. Биологическая единица «Связист» изолирована. Вероятность перехвата носителя информации: девяносто девять процентов.

Красные глаза машины мигнули.

— Ваше дальнейшее существование признано нецелесообразным, командир Эш.

Т-800 не стал тратить заряд плазмы. Он медленно поднял свою закованную в гиперсплав правую ногу, чтобы одним ударом раздавить грудную клетку человека.

Эш смотрел на занесенный над ним стальной сапог. У него не было сил даже закрыть глаза. Это был конец. Пепельный фронт сомкнулся над ним в этой глубокой могиле под Парижем.