Игра легковерных - Лариса Владимировна Захарова

— Эпатэ, — хвастался князь, а Дорну совсем было неинтересно, как, где Багратиони добыл свой шокирующий материал. Записанный разговор он, конечно, прослушал — что ж, блестящую операцию провел Иван Яковлевич, вполне подходящий материал для работы предоставил, спасибо ему.

Потом, ночью, в короткие мгновения забытья ему снилась Нина, падающая с моста Ватерлоо прямо на острые мачты «Дискавери» — он ловил и не мог поймать хрупкое, маленькое тело…

Дорн прервал затянувшееся молчание неожиданным для О’Брайна вопросом:

— Вы женаты, Майкл? Прошу прощения за любопытство, не слишком принятое у вас…

— Женат. А что? Уж не собираетесь ли и вы последовать моему примеру и общему правилу?

Дорн вспомнил Пушкина: «В тридцать лет люди обыкновенно женятся. Я женат и счастлив…» Обыкновенно женятся. Для него это было бы необыкновенно. Если только запросить Центр о возвращении на Родину? В конце концов, десять лет отдал… Но думая так, он знал, что не сделает этого. Подобная просьба в нынешней ситуации будет просто подлым дезертирством.

— А кто она? — оживленно спрашивал О’Брайн. — Уж не та ли пражанка, с которой Пойнт видел вас в Вене? Пойнт сплетник, как все американцы, так что уж простите за осведомленность. — О’Брайн засмеялся. — Женитесь, Роберт, дело хорошее. Не забуду неповторимого, особого чувства, когда я впервые увидел глаза первенца-сына.

— Нет, — отозвался Дорн как мог беззаботнее, — жениться я пока не собираюсь. Как пойдем дальше, опять по набережной или свернем на Уайтхолл?

XXIX

В палате общин наступил «час запросов», коварное время, когда любой депутат парламента по вторникам и четвергам может задать премьер-министру любой вопрос. К Чемберлену обратился депутат Мандер.

— Известно ли депутату Чемберлену, что в обществе муссируется его высказывание, которое расценивается как согласие на аннексию Судет, и сегодняшние вечерние выпуски даже могут обнародовать данную точку зрения правительства, которая, однако, не была сообщена палате, что вызывает законное недоумение? Только что подписанное вами англо-французское коммюнике подразумевает мирное решение вопроса. Как увязать ваши полярные суждения по одному вопросу?

— Поскольку достопочтенный депутат Мандер не указывает источника данной информации, — после некоторой заминки ответил Чемберлен, — то я вряд ли могу осветить этот вопрос палате.

— Я готов указать источник информации. Канадская газета «Монреаль дейли стар».

По рядам депутатов пронесся удивленный ропот.

Дорн, стоя рядом с О’Брайном на галерее прессы, подумал, что премьер-министр конечно же не ждал подобного вопроса и не готов ни ответить, ни достойно уйти от ответа.

Однако Чемберлен нашелся:

— Там же не идет речь об интервью со мной. Есть только ссылки на информатора из официальных кругов, но я, как и вы, не знаю, кто он.

— А он сразу понял, о чем речь… — ухмыльнулся О’Брайн.

— Знает кошка, чье мясо съела.

Мандер продолжал:

— В таком случае прошу ответить достопочтенного депутата Чемберлена, не беседовал ли он сегодня утром с представителями прессы в доме номер 4 на Сент-Джемской площади, принадлежащем достопочтенному депутату Астор?

Чемберлен побагровел:

— Я не намерен удовлетворять назойливого любопытства и считаю вопрос Мандера исчерпанным!

— В таком случае я вынужден задать вопрос достопочтенному депутату Астор, — не унимался Мандер. В его голосе звучала откровенная издевка. — Итак, депутат Астор, состоялся ли в вашем доме сегодня завтрак «не для печати», на котором присутствовали господин премьер-министр и некоторые другие видные члены кабинета? И велась ли там речь о судьбе Чехословакии в ключе, противоречащем известному палате коммюнике? Имела ли место подобная встреча с канадскими и американскими журналистами в вашем имении Кливден 10 мая?

Леди Астор вскочила со своего места и, теребя кружевную вставочку черного платья, прокричала:

— Во всем этом нет ни слова правды!

— Разве сегодня утром в вашем доме не было господина Чемберлена и представителей прессы? Неужели нужно прибегать к методам Скотланд-Ярда, чтобы услышать правдивое слово достопочтенного депутата Астор?

— Да, господин премьер-министр завтракал у меня, но его визит носил частный характер!

— Журналисты, в том числе и иностранные, обычно приглашаются в ваш дом или же в ваше поместье также в частном порядке?

— В моем доме не было журналистов! — выпалила Астор.

— Врет и не краснеет, — шепнул Дорну О’Брайн. — На Сент-Джемскую площадь вхожа добрая половина галереи прессы, могла бы помнить об этом. — Соседи О’Брайна и Дорна сдержанно посмеивались.

— Господин Чемберлен был у меня по личному делу!

— По какому же личному делу мужчина с утра бывает у женщины? Как ты думаешь, Нэнси? — раздался издевательский голос престарелого Ллойд-Джорджа. Видно, лидер либералов решил поддержать рядового члена своей партии.

Вместо ответа леди Астор вскочила со скамьи и бросилась вон из зала заседаний.

Спикер вовсю звонил в колокольчик.

— Я не закончил, — кричал Мандер, — разве достопочтенный депутат Чем…

Колокольчик спикера мешал говорить и слушать.

— Депутат Мандер, вы уже задали свой вопрос, — спикер понял, что Чемберлена надо выручать. — Запрос депутата Голдсмита!

— Я оставляю за собой право вернуться к этой теме, — выкрикнул Мандер напоследок…

— Наверное, пора, — подтолкнул Дорн О’Брайна. — Боюсь, он уйдет с Масариком. Когда я потребуюсь, то дайте знак.

— Достану платок и проведу им по лбу. Вот так, — показал О’Брайн.

— Я давно чувствую закулисную возню, — говорил Масарик, — и несколько раз пытался раскрыть Бенешу глаза, но…

— Не я ли тому виной? — задумчиво спросил Дворник. — До некоторых пор я продолжал верить… Даже получив в руки проект плана «Грюн». Оккупация Аша его подтверждение…

— Здесь пытаются удрать в кусты. И во Франции достаточно таких же мошенников, — резко сказал Масарик. — Американцы тоже не отстают. Кеннеди пытался как-то меня убедить, что отказ от Судет в наших же интересах. Вместо прежней возникнет новая, более сильная и сплоченная Чехословакия. Оригинально, не правда ли? — Масарик поднялся, завидев Кадогана.

О’Брайн тут же воспользовался ситуацией и подошел к Дворнику.

— Объясните, ради бога, профессор, как с точки зрения теологии: человек может одновременно существовать в двух ипостасях? Я вынужден спрашивать себя со страстью принца Датского: я был или не был сегодня утром на завтраке у леди Астор? Я там был, меня же пытаются уверить, замечу, на высоком парламентском уровне, что мне это только показалось. Так как, профессор, можно не заметить отделение астрального тела от своей персоны и даже не чихнуть при этом? Хотите почитать, что пишут в Канаде про наши европейские проблемы?

Дворник молча выслушивал О’Брайна, понимая, что тот хочет ему подтвердить сакраментальное чемберленовское — «Я не возражаю против аннексии Судет».

О’Брайн поймал его затравленный взгляд и резко сменил тон:

— Я говорю вам, единственное, что вы можете посоветовать в данной обстановке вашему