Игра легковерных - Лариса Владимировна Захарова

XXXI

Масарик выключил магнитофон. Итак, Уинстон Черчилль весьма доверительно беседует с Генлейном. Итак, Черчилль считает наиболее правильным радикальное решение проблемы: аншлюс Чехословакии в целом. Наверное, Гитлеру понравилась эта идея, когда Генлейн принес ее в Берлин, как верный пес палку любимому хозяину. Итак, и Черчилль поддерживает проект «общеевропейского соглашения» без участия СССР. Более, он считает, как выясняется, что в случае, если Германия подвергнется нападению со стороны России, Великобритании и Франции было бы целесообразнее оказывать помощь Германии против СССР.

— Да… — возмущенно проговорил Масарик. — У этих идиотов пятнадцать крейсеров, а они боятся… Боятся за их судьбу? Но почему вы пришли с этим ко мне? — Масарик внимательно смотрел на профессора Дворника. Последнее время посол Чехословакии в Лондоне перестал понимать профессора, который вдруг все надежды возложил на кружок леди Астор. Слишком часто ездит в Кливден. Купить там Дворника не могли, а вот промыть старику мозги…

— А к кому я должен был идти с этим? — ответил Дворник вопросом на вопрос.

— Вы уверены, что это не подделка?

— Все может быть, — вяло отозвался профессор, — но не думаю. Кто-то хочет, чтобы мы просто сдались на милость Гитлеру, а кто-то, наоборот, чтобы мы поклонились Москве: приди и прикрой щитом. Эта запись годится и тем, и другим как подтверждение их правоты. А определяться надо нам.

«Если бы я мог себе представить, что Бенеш поступит в точном соответствии с моими рекомендациями, — подумал профессор, — то я сказал бы ему, что необходимо провести полную мобилизацию и обратиться за помощью к Советскому Союзу. Теперь я уверен в этом. Но ведь опять начнется пытка: а как эти, а что те, да если одно, и ежели другое…»

Бенеш, наконец уразумел Дворник, вовсе не нуждается в его личном мнении. Он только хочет услышать, что профессор заручился верной поддержкой Лондона и Парижа, что те не подведут. Хочет получить желаемое, как ребенок давно обещанный рождественский подарок. Но его нет под нарядной елкой! Нет!

— А как определились вы, пан Феликс? — спросил Масарик, глядя строго и печально.

И профессор сказал послу то, что у него лежало на сердце:

— Я не верю больше англичанам. И как верить? Меня Черчилль лично уверял, что судетская проблема — это несерьезная опасность для Чехословакии, нечто подобное шотландской в Великобритании. В разговоре с Генлейном, который мы с вами прослушали, пан Ян, он утверждает, надо понимать, обратное. Я скорее поверю «Ангрифу» Геббельса, который хвастался на днях, имея в виду Черчилля, что самый антинемецки настроенный британский государственный деятель перешел на нашу сторону.

— Так каков же вывод, пан профессор?

— Все боятся решительных действий. Детская игра — белым, черным не зовите, «да» и «нет» не говорите. Все боятся, кроме Москвы. Только русские могут обуздать Гитлера.

— Социализм отпугивает меня… Я всего лишь европейский либерал, который верит в науку и прогресс человечества, хочет им содействовать, но по-своему. Скажите, пан Феликс, кто передал вам эту запись?

— Не знаю… — неуверенно ответил Дворник. — Но в принципе мне совершенно безразлично, каковы убеждения этих людей. Но они, хотели того или нет, раскрыли мне глаза. Я устал от политической лжи и неопределенности. И теперь считаю, что удар кулаком по столу — тоже весомый аргумент.

— Вы о помощи Красной Армии?

— Когда дадут Прагу? — Дворнику не хотелось дебатировать.

— Да-да, — в голосе Масарика прозвучала неуверенность. — Скоро нас свяжут. Но… Профессор, стоит ли торопиться? Надо посмотреть, как Гитлер отреагирует на демарш Чемберлена и Даладье… Если он уйдет, зачем палить из пушек по воробьям? Кроме того, международный арбитраж, предложенный англичанами, сам по себе весьма мощный фактор для благоприятного развития перспективы. Это светлая мысль. Нужен третейский судья… Лорд Ренсимен должен выехать в Червоный Градек…

— Лорд Ренсимен в роли международного арбитра?! — с горечью воскликнул Дворник. — Лорд стар, ему хорошо под восемьдесят, он глух, слышит только с аппаратом, соображает медленнее самого запущенного склеротика. Это же… параноидальный бред!

Масарик тяжело вздохнул:

— Не я занимался кандидатурой арбитра. Да бог с ним, со старым лордом… Но ведь немного потянуть время — это и нам на руку, поверьте моему опыту. Да и кто знает, не слишком ли много значения придается происходящему? Порой мне приходит в голову, что, может быть, было бы проще, если бы вообще никто не реагировал на действия берлинских гангстеров. Это же гангстеры…

— Чтобы они свободно занимали столицу за столицей?

— Дорогой пан Феликс, уступите экстремистскую позицию нашим недругам, вам она не к лицу. Вот и «Таймс» уверяет, что концентрация германских войск на нашей границе не что иное, как акция запугивания. А оккупация Аша — всего лишь пограничный конфликт, опрометчиво спровоцированный нашими же пограничниками. Действительно, среди наших молодых поручиков мог найтись один с экстремистскими наклонностями. Президент, кстати, настроен сейчас весьма оптимистично: итоги выборов, успех мобилизации… Я даже не как посол, по-человечески не хотел бы, чтобы вы посеяли смуту в его настроениях. Обращение к СССР! — Масарик поморщился. — Как вы себе это реально представляете? Румыны определенного решения о пропуске Красной Армии не приняли. Пусть события развиваются сами, мы вряд ли ими управляем. Нам даже выгодно держать вопрос открытым.

— Вот именно, — усмехнулся Дворник, — мы не хотим управлять событиями. Но надо же брать дело в свои руки! Я убежден, когда общеевропейская ситуация запахнет порохом, как на улицах Аша, то румыны не будут колебаться, уже заботясь о собственной судьбе. И почему мы, чехи, все время должны надеяться, что кто-то, кроме нас, позаботится о судьбе нашей? Мы несамостоятельны, слабы, как… туземцы?

Их прервали. Вошел Грубек, техник посольства. Он деловито скрутил провода больше ненужного магнитофона, скептически глянул на магнитофонную катушку, подумал и засунул ее в карман.

— С вашего позволения, пан посол, я отнесу аппаратуру, стенографистки ждут по прямому проводу Прагу. Извините, пан посол…

— Пожалуйста, — буркнул Масарик.

Прозвучал резкий сигнал связи с Прагой. Дворник порывисто снял трубку и услышал голос президента Бенеша.

Они говорили, перебивая друг друга. И Дворник, стараясь сказать как можно больше, подробнее, аргументированнее, уверял, что только Москва и Красная Армия… Но услышал в ответ лишь одно: Бенеш не сомневается в реальности помощи русских, но бог услышал молитвы в чешских церквах, есть точные сведения — Аш очищен от германской солдатни, они уходят и от границ.

Дворник перекрестился. Но почему Бенеш не желает понять, что все это временно, временно?..

XXXII

Гитлер был в ярости. Он кричал и топал ногами. Понятно было