Презумпция виновности - Макс Ганин

лечь и потеряться на несколько часов. Это место неслучайно называли дачей – здесь нередко устраивали пикники и попойки. За высоким забором из старого шифера и кровельного железа на заднем дворе здания котельной под старой берёзой стоял стол и две деревянных лавки. А в нескольких метрах от уютного застолья – длинный мангал на десять шампуров и коптильня, которые были сделаны на заказ в металлическом цеху.

Дима Баженов работал завхозом этой котельной и благодаря Космосу был практически неприкасаемым зэком в лагере. Он и выглядел каким-то засекреченным и неразговорчивым. Ходили слухи, что он – бывший ГРУшник. Сидел Дима по статье о нанесении тяжких телесных повреждений, но как и за что его осудили – никто толком не знал. А сам он не рассказывал.

Космос по секрету поведал, что Дмитрий набил морду своему непосредственному начальнику – генеральскому сыночку – за непристойное поведение, а папаша закусился и решил строго наказать сыновнего обидчика. Уволил Баженова в запас задним числом, подключил знакомых ментов, чтобы те наказали драчуна по полной программе. Более того, он был «полосником» за склонность к побегу, которую ему повесили после того, как он при неизвестных обстоятельствах покинул зал судебных заседаний прямо из клетки после оглашения ему приговора. Через три дня опера нашли его дома пьяным и отвезли в СИЗО. Этот поступок признали побегом, и ему добавили ещё четыре года к назначенной ранее трёшке.

Дима ждал гостей у костра и насаживал заранее замаринованную свинину на роскошные длинные шампура. На столе лежали огурцы, помидоры, лук и прочая зелень. Три пластиковых стакана ждали наполнения живительной влагой, а ведро с ледяной водой в тени берёзы – сосудов для охлаждения. Увидев Космоса, он двинулся к нему навстречу и обнял как старого товарища.

– Сейчас ещё пиццу принесут из пекарни! – сообщил Коля, ставя бутылки с самогонкой в ведро.

– Шашлык будет готов через десять минут, – отрапортовал Баженов.

– Познакомься, Дим, это Гриша Тополев. Он тоже в твоём отряде, – представил ребят друг другу Космос, и они пожали руки. – Хочу его к себе в санчасть забрать, пока Соболев не развёл на бабло и не кинул.

– Соглашайся, Григорий! – очень важно и со знанием дела посоветовал Дима. – С Николаем точно не пропадёшь.

– Да я особо и не возражаю! – оторопев слегка от такого предложения, ответил Гриша.

– Вот и договорились! – моментально отреагировав на слова Тополева, почти выкрикнул Коля. – Завтра тебя с утра заберу к себе. На вахте всё порешаю сам, можешь не волноваться, – закончил он, закрывая этот вопрос. – Ну, а теперь, гуляем! Да, Дима, хочу отметить, что данный банкет полностью оплачен Гришей и является так называемой пропиской в нашем коллективе.

– Спасибо, Григорий за угощения, – пафосно вежливо поблагодарил Баженов и разлил по стаканам выпивку. – За знакомство!

К вечерней проверке в пять часов эта троица уже была достаточно пьяна, чтобы беспроблемно пересекать контроль на вахте. Поэтому Космос выловил дежурного, обходящего цеха на «промке» перед всеобщим построением, и попросил записать их весёлую компанию в листок, как прошедших проверку в котельной. Около 18 часов, когда все проверяющие окончательно покинули промышленную зону, Дима предложил переместиться на поле с высокой травой рядом с их помещением, где у него были заготовлены три лежанки. Расположившись поудобнее, Гриша решил позагорать под ласковым августовским солнцем и заснул. Вскоре лёгкий храп и сопение уже раздавалось с трёх сторон.

Баженов проснулся первым и посмотрел на часы. Было почти восемь, и он разбудил остальных словами: «Пацаны! Пора вставать и возвращаться в лагерь, а то нас уже скоро кинутся искать». С проходом через вахту проблем не встало, хотя невооружённым глазом было заметно, что Коля и Гриша явно нетрезвы, да и запах перегара не успел выветриться. Космос проводил Тополева до отряда и посоветовал сегодня больше никуда не ходить, чтобы не попасться по глупости сотрудникам администрации.

Утром, сразу после проверки, Косенко пришел в отряд, зашёл к Соболеву в каптёрку и демонстративно объявил ему, что с сегодняшнего дня Тополев работает у него в медсанчасти, и все проверки будет проходить по месту его работы. Евгений спорить и возражать не стал, но немного расстроился от такого поворота событий – мысли о грядущем ремонте крыши его не покидали.

Зашли в здание медсанчасти. Коля подозвал дежурного офицера и почти скомандовал ему: «Открывай! Этот со мной». Они прошли внутрь, и Гриша снова оказался в прохладном тёмном коридоре с большими дверями по обе стороны, за которыми находились врачебные кабинеты и перевязочные. Дошли по прямой до конца и упёрлись ещё в одну дверь. Коля тихо постучал, и проход немедленно открылся. Там было такое же помещение с коридором и дверями по левой и правой стене, но размером поменьше. Вошли внутрь, и стоящий на «фишке» подчинённый Космоса тут же закрыл за ними проход на ключ.

– Познакомься, Гриша, это Серёжа «Подкапотник» – мой сотрудник! Только руки ему не протягивай – он «обиженный».

Серёжа был молодым, не старше 25 лет, высоким и худым парнем с почти наголо бритым черепом и лицом, испещрённым оспинками. Его добрая и открытая улыбка контрастировала с большими испуганными глазами, которые он старательно пытался прятать при начальнике, дабы не спровоцировать его гнев и последующее избиение палкой от швабры.

– Почему Подкапотник? – поинтересовался у Коли Тополев.

– О-о-о! Это он тебе расскажет в подробностях, – с безразличием ответил Николай и направился вглубь своих владений. – Смотри! – обратился он к Грише. – Здесь у нас две палаты по правой стороне. Одна побольше, другая поменьше. Можешь выбрать себе койку для отдыха.

Дальше была душевая комната с большим напольным электрическим бойлером, сушкой для одежды, стиральной машинкой и небольшим складом с матрасами и подушками в самом дальнем углу. Это сантехническое помещение выглядело лучше, чем любые другие, которые за последние девять месяцев своих тюремных скитаний мог видеть Гриша. Настоящая современная душевая кабина с новенькой лейкой, хорошим напором воды и без перепадов давления и скачков температур. В такой хотелось мыться часами, потому что, задвигая за собой дверцу, ты как будто оказывался на свободе, ибо такие удобства могут быть только там.

Рядом с душевой в торце здания располагался туалет. Довольно просторная комната с унитазом, раковиной-тюльпаном и большим зеркалом. Вся сантехника блестела чистотой и пахла свежестью. Было видно, что «обиженный» Серёжа работает, как надо. Мягкая туалетная бумага на красивом кронштейне и дезодорант на полочке над сортиром придавали дополнительный комфорт и уют. В правом крайнем углу был проход на кормокухню и далее выход во внутренний двор. Николай подошел к высокому холодильнику и, открыв его, стал изучать содержимое.

– Предлагаю сегодня на обед пожарить картошку на сале с луком и сосисками. А также сделаем овощной салат со сметаной. Возражений нет?

– Просто супер! – не веря своему счастью, с воодушевлением согласился Гриша.

– Я тогда пойду схожу в столовку за картошкой с луком, заодно посмотрю, чего у них там ещё появилось интересного. А вы тут пока пообщайтесь.

Николай взял большой полиэтиленовый пакет, сложив его, убрал в карман брюк и быстрым шагом дошёл до двери, где его ждал Серёжа.

– Можешь на «фишке» не сидеть пока, – скомандовал Космос подчиненному. – «Запретов» на руках нет, поэтому отдай мне ключи, а сами идите во внутренний двор и там загорайте. Я вернусь и сам открою. Будут стучать в дверь, не открывайте. Вас тут нет никого. А если мусора войдут, то скажете, что не слышали с улицы стука. Понятно?

Серёжа затряс головой и позвал Гришу за собой. На траве под берёзой стоял шезлонг, на который с удовольствием улёгся Тополев, подставив солнцу лицо. «Обиженный» присел на корточки в тенёчке.

– Так почему «Подкапотник»? – снова поинтересовался Гриша, обращаясь к Сергею.

– Под капот люблю лазить! – грустно улыбнувшись, ответил он. – Ну, а если серьёзно, то лизать женские письки.

– Куннилингус уважаешь? – поинтересовался Григорий.

– Чего? – переспросил Сережа.

– Куннилингус. Знаешь такое слово?

– Нет, не слышал. Звучит красиво.

– Подкапотник тоже ничего… – подмигнув Сергею, продолжил опрос Гриша. – А в «обиженку» -то ты как попал?

– Развели в камере на разговор о личном и нахлобучили, – как-то очень грустно ответил Серёжа.

– Это как? – не отставал Григорий.

– У меня статья 228, часть вторая. До суда был под подпиской, а после приговора привезли