Презумпция виновности - Макс Ганин

– А жена, родители?

– Жена меня бросила, как только меня посадили, с первой женой у меня очень натянутые отношения – она мне даже с детьми не разрешает из тюрьмы общаться. Родителей у меня уже нет – мама четыре года назад умерла от рака, а тётка с отчимом не станут этим заниматься.

– Понятно… – задумчиво произнес Николай. – Так что ей надо сделать, чтобы мы могли начать зарабатывать?

– Мне нужна копия её паспорта, чтобы открыть брокерский счёт через приложение, а ей надо поехать в любое отделение Альфа-Банка, открыть расчётный счёт и получить пластиковую карту, на которую мы будем выводить прибыль. Она нам с тобой перешлёт нужную сумму на киви-кошелёк.

– И всё? – радостно переспросил «Космос». – Так просто?

– Самое главное – это наполнить брокерский счёт деньгами. И сумма должна быть хотя бы несколько сотен тысяч рублей, чтобы уменьшить риск проигрыша.

– То есть потерять деньги тоже можно?! – немного поостыв от восторга, спросил Коля.

– Конечно, можно! Это же не банковский депозит, а рискованное вложение средств. Но при умелом управлении риски можно минимизировать, а прибыль увеличить. Ещё раз повторюсь, всё зависит от количества времени, когда я смогу торговать.

– Это я тебе устрою! Будешь здесь у меня сидеть в медсанчасти, как у Христа за пазухой, и ни в чём отказа не знать. Торгуй, сколько захочешь! Главное – зарабатывай.

– Это здорово, конечно! Но, главный вопрос, где мы деньги возьмем?!

– А у тебя что, нет, что ли? – удивлённо переспросил Николай.

– Мне сразу такую сумму родственники не дадут – они просто испугаются, что у меня тут вымогают деньги и вообще перестанут спонсировать. Я, конечно, попытаюсь пообщаться с друзьями и знакомыми и попрошу у них в долг, но и ты тоже подумай, где взять. К примеру, я сто тысяч положу, и ты такую же сумму тоже.

– Я подумаю, – с хитрой улыбкой ответил Косенко и лёг обратно на свою кровать. – Давай-ка телефон! Я Ирине позвоню. Дам задание про Альфу и паспорт. Нужно же с чего-то начинать, правильно?

– Я вот тут, подумал, может быть, у блатных денег попросить в долг под проценты? Только если просить, то минимум пол-лимона, – вышел с предложением Гриша.

– Выкинь этот бред из башки и больше даже не думай об этом! – очень серьёзно, с металлом в голосе произнёс Коля.

– Что, не дадут? – переспросил Тополев.

– Ещё как дадут! И даже сами просить будут, чтобы ты сумму займа увеличил. У них тут только от игры миллионов шесть-восемь в месяц прилетает на общак. Это при том, что они только двадцать процентов от выигрыша требуют с победившего. А ещё от барыг приходы, добровольные поступления от мужиков на общак и отжатые с лохов бабосы. Лимонов десять в месяц точно поступает, так что твоя половинка им даже неинтересна будет.

– Так в чём тогда проблема?

– А проблема в том, что если, не дай Бог, с тобой или с этими деньгами что-то случится, мало никому не покажется! Ни мне, ни тебе, ни нашим с тобой близким на свободе. Они своё всегда заберут, что бы им этого не стоило. А тебя просто прирежут… Так что, забудь навсегда!

Коля забрал смартфон и набрал гражданской жене. Поворковав пару минут, он дал ей чёткие инструкции, и уже через 15 минут Григорий открывал брокерский счёт, имея в мессенджере фотографии нужных страниц её паспорта и остальные персональные данные.

Из многочисленных рассказов Космоса и «обиженного» Серёжи, а также из разговоров соотрядников у Григория в голове сложилась чёткая структура ИК-3, причём как административной её части, так и контингентной. Самым главным, естественно, был начальник колонии – Шеин Алексей Валерьевич или, как его называют сидельцы, «Хозяйка». У него были четыре заместителя. Первый, с аллегоричной аббревиатурой, явно намекающей на поборы и взятки – зам по БОР или заместитель по безопасности и оперативной работе – Карташов Александр Николаевич. Ему подчинялись оперативная часть и отдел безопасности. Второй – заместитель по воспитательной работе или, как это звучало по старинке, «замполит», по фамилии Пузин Юрий Владимирович, которая его полностью характеризовала и описывала – у него, у единственного из всех старших офицеров, было большое брюхо, на котором еле застегивались молния и пуговицы кителя. Все отрядники зоны были в его полном подчинении, также он курировал клуб и культурно-массовую работу. Третьим был заместитель по производству – Бойко Владимир Евгеньевич, и тоже с говорящей фамилией. Под ним была «промка», все заказы и вся реализация готовой продукции. Наконец, четвёртым заместителем по тылу был Баранов Александр Александрович, отвечающий за снабжение колонии, в том числе за продовольствие и одежду. Эти пять человек пилили между собой бюджет и всю доходную часть. Без их согласия ни одно решение в исправительной колонии не принималось. Основной структурой, контролирующей порядок в ИК и одновременно выполняющую репрессивную функцию, была дежурная смена с ДПНК – дежурным помощником начальника колонии. Их было четверо, и они заступали на работу по очереди – дежурили с утренней проверки до вечерней, а затем, через несколько дней – с вечерней до утренней. ДПНК тоже было четыре: Патрон – высокий, худой с лицом кабацкого забулдыги. По фамилии его никто не называл, даже сами сотрудники. Это прозвище он заслужил на тренировочном полигоне, когда по пути к стрельбищу растерял все патроны для автомата кроме одного. Кравинец – самый взрослый и самый опытный из всех четверых. Пользовался большим авторитетом, с одной стороны, за счёт своей безжалостности и любви к рукоприкладству, с другой – за тяготение к справедливости и анархизму. Но при этом не признавал никаких авторитетов. Ещё один персонаж – Алеся – молодой и довольно симпатичный парень был так прозван контингентом за безумную любовь к своей жене. Он был самым спокойным и уравновешенным из этой четвёрки. Надо было очень постараться, чтобы в его дежурство получить выговор или замечание. И, наконец, «Кавалерист» – невысокий кряжистый мужичонка с короткими соломенными волосами, круглым лицом и такими же круглыми короткими ногами. Он практически катился по дорожкам зоны. Характер у него был вздорный и взрывной, но за счёт молодости пока ещё сдержанный.

Блатной мир зоны тоже отличался пестротой и своеобразностью. Наверху пищевой цепи находился положенец по имени Феруз – на воровском жаргоне так в криминальной иерархии называется человек, назначаемый «вором в законе». Он имеет право принимать решения в его отсутствие или от его имени, выполняет роль третейского судьи в спорах между арестантами. От имени сидельцев он выступал в переговорах с администрацией. Он же назначает «смотрящих» в бараки и камеры. Ферузу напрямую подчинялся «Поэт» – смотрящий за лагерем. Ему, соответственно, смотрящие «за общим» зоны, за столовой, за баней, за карантином, за больничкой, за СУСом, за ШИЗО и за каждым чёрным отрядом. В функции смотрящего входила проверка новоприбывших заключённых и неукоснительный контроль за исполнением арестантами обязанностей в колонии. Смотрящий отвечал за присвоение осужденному той или иной масти, за разрешение ссор и конфликтов, за решение бытовых проблем. В его ведении находился общак, из которого он обязан финансировать бедолаг и нуждающихся. Смотрящие за карантином, кичей и бараком специальных условий содержания должны были постоянно контролировать наличие у находящихся там узников «насущки» – чай, кофе, сушки, конфеты, сигареты, вода. Естественно, у смотрящего была группа приближённых лиц – «свои». Сюда относились «боевики», которые держали на плаву авторитетность смотрящего, ассистент -управляющий «общаком», следящий за осужденными. Кроме того, мог быть даже эксперт по «понятиям» (воровским правилам). Смотрящий также вел переговоры с администрацией учреждения, имел влияние на всё происходящее на своей территории и чётко следовал правилам «жизни по понятиям». Функции такой «должности» находились в прямой зависимости от положения, которое он занимал в местной иерархии.

Вечером, вернувшись из медсанчасти в отряд, Гриша, как обычно, пригласил Леонидыча на прогулку, во время которой тот делился с ним всем, что произошло в течение дня в отряде. Из интересного оказалось, что сегодня Вася перевёлся в 13-ый отряд, уже получил рабочую карточку и с понедельника выходит на работу на «швейку».

– Тихушник! – сказал задумчиво Тополев. – Даже ничего мне об этом не рассказывал.

– Привыкайте, Гриша, – посоветовал Алексей Леонидович. – Забудьте о том, что вы сдружились на этапе. На зоне друзей нет! Все стараются обтяпывать свои