Презумпция виновности - Макс Ганин

встреч по углам комнаты висели видеокамеры. Стены почти до потолка были отделаны пластиковой вагонкой в тигриных цветах, на полу лежал современный дорогой линолеум, а подвесной плиточный потолок был ещё белым, не успевшим загрязниться. Подразумевалось, что богатый и свежий ремонт всего блока должен был успокоить и направить на позитив приезжающих родственников и близких отбывающих наказание в этой колонии. Для полной гармонии и уюта в углу поставили большой аквариум с рыбками.

– Откуда такая прелесть? – спросил Гриша у дежурного, указывая на ёмкость с живностью.

– Его забрали в пятом отряде во время последнего общелагерного шмона, – пояснил сотрудник. – В исправительной колонии ничто не должно облегчать участь контингента! – сформулировал он.

В дверь зашла женщина, выглядевшая явно старше Григория и, увидев его, пустила слезу. Сопровождавшая её сотрудница колонии указала ей на ближнюю ко входу кафедру и пригласила её пройти туда. Сама села на положенное ей место контролера. Гриша улыбнулся и подмигнул Ларисе. Она тут же смахнула слезинки со щёк и постаралась выдавить из себя встречную улыбку. Он поймал себя на мысли, что вообще не помнит ни её, ни какие-либо события из жизни, связанные с ней. Конечно, он надеялся, что при встрече память об этой женщине хотя бы частично вернётся. Но он ошибся. Как будто и не было её никогда в его жизни. Да и внешне Лариса была не совсем в его вкусе. Среднего роста, с прямыми, завязанными сзади в короткий хвостик тёмно-русыми волосами, неплохой фигурой для женщины 43 лет. Но при этом с довольно возрастным, отягощённым морщинками лицом. Конечно, она очень постаралась выглядеть красиво после тяжёлой долгой ночной дороги из Москвы в поселок Зелёный. Лёгкая косметика, старательно нанесённая ею перед входом в колонию, уже почти сошла. Но усталость и нервозность были видны невооружённым глазом. Нарядное платье и красивые туфли на каблучке придавали ей стройности, но сексапильностью от образа в целом не веяло.

– Объясняю вам правила поведения во время свидания, – громким противным голосом начала лекцию сотрудница. – Длительность краткосрочного свидания равна четырём часам. Администрация исправительного учреждения вправе сократить это время по настоянию лиц, находящихся на свидании; передавать материальные предметы на краткосрочных встречах запрещено; гость не должен иметь с заключённым никакого физического контакта; я вправе остановить встречу, если будут нарушены установленные правила. Кроме того, применяются средства прослушивания и видеонаблюдение. Это понятно?

– Да! – ответили почти хором Гриша с Ларисой.

– Тогда можете начинать. Время пошло! – скомандовала офицерша.

– Прекрасно выглядишь! – решил подбодрить посетительницу Григорий.

– Спасибо, – улыбнувшись и даже слегка смутившись, поблагодарила Чувилёва.

– Как доехала?

– Тяжело, – призналась она. – У меня машинка маленькая – Хёндай Гетц – поэтому эти шестьсот километров я ехала больше десяти часов – почти всю ночь. На обратном пути заеду к родителям в Тулу, у них переночую, а то до Москвы точно не дотяну.

– По закону первоходов должны отправлять не дальше, чем на пятьсот километров от места жительства, – отметил Гриша. – Но мой опер на Бутырке решил иначе. Он хотел с меня денег за хорошее распределение. Но, не получив желаемого, решил отомстить таким образом. Хорошо, что не в Карелию или Архангельск, – пошутил Гриша и улыбнулся. Лариса улыбнулась ему в ответ, но всё равно была сильно напряжена.

– Я так понимаю, что ты меня так и не вспомнил?! – осторожно спросила она и внимательно стала вглядываться в реакцию Гриши на вопрос.

– Если честно, то нет, – спокойно ответил он. – Но это не беда. У нас есть все шансы начать с нуля. Поверь мне, это гораздо перспективнее, чем продолжение старых пустых отношений.

– Как ты тут? – решила перевести разговор Лариса, немного успокоившись и приняв последний постулат из уст Тополева.

– Да, у меня-то всё нормально! Расскажи мне лучше про нашу совместную работу в «Медаглии», – с надеждой вспомнить хоть что-то попросил Гриша.

– Ну, что тебе рассказать? – начала она. – Я работала в офисе в аэропорту Шереметьево, а ты, в основном, в Москве. Иногда приезжал к нам. Чаще всего к моему старшему брату Алексею, который был техническим директором твоей транспортной компании. Однажды ты зашёл ко мне в отдел кадров. У меня на столе стоял тортик, и ты попросил кусочек. Я тебе отрезала и налила чаю. Мы посидели и очень мило пообщались. После этой встречи я всегда старалась держать в комнате что-то сладкое, чтобы угостить тебя, когда ты приедешь. И ты всегда заходил и угощался.

Так они протрепались почти три часа. Лариса рассказывала о судьбе сотрудников «Медаглии», с которыми она работала, о болезни и смерти брата, о своей нынешней работе и одинокой жизни с котами в однушке под Одинцово. Гриша поведал ей, что сам помнит о тех непростых временах, когда он руководил холдингом, о разводе с первой женой Оксаной, которую очень почему-то боялась Лариса, когда они работали в Шереметьево, о сложных отношениях с детьми, которые по решению их матери даже не знают, что с отцом и где он, что ему отказано в общении с ними.

– А как ты со своей второй женой познакомился?! – с большим любопытством спросила Чувилёва. – Откуда она взялась в твоей жизни?

– О-о-о! Это интересная история… – начал весело рассказ Гриша. – Когда меня Оксана выгнала из дома в начале октября 2013 года, я в тот же день снял себе квартиру рядом со станцией метро Щукинская и зажил весёлой, но одинокой жизнью. И вот в новогодние праздники меня пригласил в город Клин посидеть в ресторанчике мой знакомый и потенциальный партнёр по бизнесу. Мы выпивали, закусывали, а в это время посередине зала танцевали. И вдруг мой взгляд остановился на одной танцующей девчонке, которая тоже пристально смотрела на меня и даже манила меня пальчиком. Я встал и подошёл к ней, и мы начали танцевать. Познакомились. Её, кстати, тоже звали Ларисой. Фамилия Куликова. Жила она недалеко в поселке Решетниково и работала в Сбербанке в Клину. В этот вечер она вместе с подругами с работы пришла в этот клуб на корпоратив. Мы обменялись телефонами. Через пару дней я ей позвонил и предложил продолжить знакомство. В конце января мы уже жили вместе в моей съёмной квартире. Я договорился через моих знакомых в Сбере, и её перевели в Красногорское отделение, поближе к нашему дому. После Оксаны жить с ней было одно удовольствие – никаких скандалов и ссор, никаких выяснений отношений и длительного молчания. А главное – никаких наказаний в виде отказа в близости. Любви, конечно, не было ни с моей стороны, ни с её. Я схватился за неё, чтобы доказать себе и предыдущей жене, что после неё жизнь не заканчивается, а наоборот – бьёт ключом и фонтанирует. Лариса вцепилась в меня в надежде на моё денежное благополучие. Я тогда ездил на Ауди А6, работал финансовым директором в московской компании и получал относительно большие деньги. Она довольно быстро окрутила меня. И в июле 2014 года мы с ней расписались, съездили в дорогущий отель в Турции на медовый месяц. Я начал ремонт на её даче, Ларисе купил новенький Митсубиши Аутлендер.

А 8 октября меня задержали. И в марте 2015 года я получаю на Бутырке уведомление от мирового судьи о разводе. Так что мой брак де-факто продолжался меньше трёх месяцев, а де-юре – семь.

– Так что, ты её так и не полюбил? – заинтересованно спросила Чувилёва.

– Получается, что нет! В данном случае я даже доволен, что меня посадили, потому что эта связь ни к чему хорошему меня бы точно не привела.

– А сейчас вы общаетесь?

– Нет, конечно! Она даже все мои вещи выбросила на помойку. Ты представляешь – все! Начиная от трусов и заканчивая верхней одеждой. А шмотки у меня были дорогие. Так что теперь я, как говорится, гол как сокол. Из всех вещей у меня осталась только сумка на складе колонии со спортивной одеждой и тёплой кофтой. Да, кстати, ты не могла бы забрать со склада эту сумку и отвезти к себе домой?

– Конечно, могу! – обрадованно согласилась Лариса. – А как это сделать?

– Молодой человек, – обратилась к Грише сотрудница, всё это время внимательно слушающая их разговор. – Вам надо написать заявление на выдачу ваших личных вещей со склада гражданке, а вам,