Презумпция виновности - Макс Ганин

– Спасибо большое! – поблагодарил Гриша и, памятуя о том, что «куй железо, не отходя от кассы», попросил помочь ему написать это заявление.

Офицерша достала бумагу и ручку, подошла к Тополеву, и он под её диктовку написал заявление. Затем она забрала этот документ и, сказав, что пойдёт подписать его во всех нужных инстанциях, удалилась. Пока её не было, Гриша поведал Ларисе о своей новой работе в медсанчасти, рассказал о Космосе и тех перспективах на условно-досрочное, которые у него открываются с его помощью. Пообещал ей, что к лету следующего года он наверняка окажется на свободе и приедет к Ларисе за сумкой с вещами, потому что ехать ему больше некуда. Вскоре вернулась сотрудница и передала Чувилёвой бумагу со всеми необходимыми подписями и печатями. Они договорились созвониться завтра вечером и, окрылённая встречей и полученными обещаниями, Лариса полетела на своих каблучках исполнять просьбу своего мужчины. Григорий, довольный собой и проведённым временем, отправился обратно в медсанчасть. Конечно, его слегка беспокоила мысль о том, что малосимпатичная ему женщина, которую он к тому же и не помнит, будет теперь жить надеждой на будущее с ним. Но при этом он прекрасно понимал, что другого человека, способного ему помочь, сейчас просто не найти. Конечно, были родные, Наташа и Богдан, но они могли помогать ему только деньгами, и то в ограниченном количестве. А для выхода на свободу раньше срока ему нужны были совсем другие деньги. И потом он всё-таки надеялся, что пусть из такой, без симпатии, связи, может, и родится большое чувство, которое он искал и трепетно ждал.

Как Коля и говорил про распределение, так оно и случилось. Будянский пришёл в 8-ой отряд и довольно быстро наладил контакт со всей барачной интеллигенцией. На второй день знакомства с Тополевым, услышав его рассказ про торговлю на бирже и поиск средств под этот проект, Илья без раздумий согласился ссудить Грише 100 тысяч рублей с условием делёжки возможной прибыли из расчёта 50 на 50. Деньги было решено перевести с согласия Ларисы на ее счёт в Сбербанке. Когда они поступили, Григорий сообщил Космосу, что нашёл свою половину оговоренной с ним суммы для начала торговли. Лариса после команды Гриши перевела деньги девушке Косенко в Альфа-Банке – оставалось дождаться зачисления этих средств на торговый счёт у брокера.

В эти дни ожидания Космос был щедр, как никогда. Дорогими продуктами он заполнил весь холодильник. По вечерам устраивал пирушки с завхозом 13-го отряда Кирюшей, который прекрасно готовил настоящий узбекский плов и мог достать, как и Коля, почти всё в этой зоне. Алкоголь лился рекой, пиццы и пирожки с разными начинками поставлялись из пекарни бесперебойно. Просмотры кинофильмов с флеш-карты и безлимитный доступ к смартфону – всё это должно было усыпить бдительность Гриши и отвлечь его от вопросов о сотке и о начале работы на бирже.

В субботу Николай отвёл Тополева в 3-ий отряд. У него там были какие-то дела, а Григорий решил навестить Иосифа и Артёма. Вид у них был, скажем так, не очень. Артём, будучи юным и наглым, смотрелся ещё молодцом, хотя тёмные круги под глазами и бледный вид контрастировал с отдохнувшим, отъевшимся и загоревшим Гришей. Иосиф так и вовсе сдал: землистый цвет лица и заметная худоба говорили не только о физическом, но и моральном истощении. Они, конечно, оба хвастались полным отсутствием режима и свободой перемещения по чёрной стороне, говорили, что могут смотреть телевизор хоть целую ночь, не ходить в столовую строем, да и вообще не посещать никакие мероприятия. На что Тополев заметил персонально Кикозашвили, что в его возрасте режим более полезен, чем его отсутствие.

– Зато мы купили себе должности на «носках» и скоро выходим на «промку», – с гордостью отметил Артём и ушёл, не желая расстраиваться на фоне хорошо выглядевшего бывшего соэтапника.

– Гриша, у меня к тебе огромная просьба, – обратился к нему Иосиф и взял за руку. – Я вижу, ты уже оброс связями, поэтому постарайся, пожалуйста, организовать для нас, для евреев, синагогу в колонии. Я очень скучаю по общению с умными, интеллигентными людьми, а Бейт Кнессет203 сможет решить многие наши вопросы и проблемы. Я уже договорился с московским раввином, чтобы он прислал мне Кипу204, Тору и Таллит205.

– Я постараюсь, Иосиф. Попробую что-нибудь узнать по этому поводу, – на прощание пообещал Григорий.

– Что это за «носки» такие? – спросил Гриша у Космоса, когда они возвращались с чёрной стороны в медсанчасть.

– Цех по производству носков. Стоят там с десяток станков вязальных, вот они и вяжут. У нас тут ползоны в их шерстяных носках ходят. Хозяин цеха у них вольный дядька из местных, рассказовских. Наладил хороший бизнес. Торговля у него идет бойкая. Он мужик нежадный и поскольку зарплату нормальную платить работникам не может – менты не разрешают – так он им каждую неделю ГАЗель еды на «промку» завозит и кормит всех бесплатно.

– Молодец какой! Если у него так всё хорошо с заработком, зачем он тогда должности продаёт в своем цеху?

– Это не он продает, а мусора через своих подручных зэков: учётчиков, завхозов. Как кость он у них в горле. Бабло гребет лопатой, ни с кем не делится, зэков поощряет, помогает им всячески. Поэтому недолго ему носки вязать, я думаю. Подставят его как-нибудь, выгонят, если не посадят, а бизнес себе заграбастают. Так что можешь своим корешам не завидовать! Недолго им работать там, вот увидишь.

Николай оказался прав. Буквально через неделю хозяина «носков» прихватили на личном досмотре с несколькими мобильными телефонами и зарядками к ним. Контракт об аренде помещения расторгли, а работников разогнали. Кто похитрее, успел устроиться на тёплую «швейку», кто работящий, но без блата – в слесарный цех, а остальных – по баракам.

В последних числах августа в медсанчасть доставили ночью на носилках суицидника. Фамилия его была Якубович, а погоняло «Царь». Его нашли за баней в петле. Но то ли верёвка была гнилой, то ли узел был смастерен неверно, но он сорвался, не успев откинуться. Принесли его в бессознательном состоянии, и пришёл он в себя только утром. Выяснилось, что он наркоман со стажем и в колонии продолжил баловаться гашишем, а так как денег не было, то брал наркоту в долг у барыги. Когда пришёл срок расплачиваться, чтобы не быть объявленным фуфлыжником, решил свести счеты с жизнью. Так как его попытка обернулась полным фиаско, то встал неотложный вопрос перед оперчастью о его дальнейшей судьбе. Сразу после утренней проверки заявился оперативник, который попытался разузнать у «Царя» причину его поступка и склонить к переводу в блок штрафного изолятора – в безопасное место до конца срока или на «семёрку», чтобы подлечиться от наркозависимости. Якубович разговаривать с опером напрочь отказался.

– Вот что мне с ним делать? – сетовал капитан. – Его же на нож поставят, как только он с больнички выйдет. Или, в лучшем для него случае, в «обиженку» загонят, тогда он уже точно вздёрнется.

– Давайте я с ним попробую поговорить, – предложил свои услуги Гриша.

– А ты тот самый ФСБшник – мошенник? – с прищуром спросил опер, обдумывая предложение Тополева.

– Куда его лучше склонять, на БМ или на «семёрку»? – переспросил Григорий.

– Конечно, лучше на «семёрку»! – встрепенулся оперативник. – С глаз долой! Пусть у них там голова болит по его поводу.

– Что от него требуется в случае согласия?

– Пусть заяву напишет о переводе, – опер залез в планшет и достал несколько листов бумаги и ручку. – Вот тебе образец заявления и чистые листы. Постарайся, а?!

Гриша зашёл в палату и сел рядом с Якубовичем на стул. Тот приподнялся на кровати и улыбнулся вошедшему. Ещё до прихода сотрудника администрации они успели пообщаться, и «Царь», как малообразованный человек средних лет, сильно зауважал умного и начитанного Григория. Поэтому любой информации из его уст он доверял полностью и безоговорочно.

– Иван, – начал Тополев, обращаясь к Якубовичу. – Я сейчас прошу тебя об одном – быть со мной предельно честным, а я в свою очередь обещаю тебе свою помощь и открытость. Согласен?

– Да, – как завороженный,