Презумпция виновности - Макс Ганин

После отбоя, ближе к 11 часам, Гришу разбудил Женя Соболев. У него было очень испуганное лицо и чересчур серьёзный вид.

– Вставай, – тихонечко толкая спящего Тополева, шёпотом повторял завхоз, склонившись над ним.

– Что случилось? – спросонья, не понимая, что происходит, громко спросил Григорий.

– Пойдем в каптёрку. Вопрос срочный! – заторопил Евгений, и они пошли в дальний конец барака. – На! – протягивая трубку своего сотового, начал объяснять Соболев. – Тебе положенец сейчас звонить будет.

Гриша присел на стул в углу вещевого склада с телефоном в руках, а Женя поторопился покинуть помещение, как только аппарат начал вибрировать от звонка.

– Алё, – ответил Гриша.

– Привет, это Феруз! – раздалось с другого конца.

– Здорово, Феруз! Это Гриша Тополев. Как дела?

– Дай Бог! Все хорошо, слава Аллаху! Как устроился на новом месте? Проблемы, просьбы! Нужда, может, в чём есть?

– Всё на должном уровне, Феруз. Не хуже и не лучше, чем у остальных, – имеющий уже достаточно тюремного опыта для таких бесед, ответил Гриша.

– Приятно слышать речь не мальчика, но мужа! – отметил Тополева положенец.

– И мне приятно, что лично ты позвонил узнать, как я обустроился, – грамотно расставил акценты в беседе Григорий.

– Я звоню тебе не только по этому поводу.

– Кто бы мог подумать?! – произнёс про себя Гриша.

– Ко мне обратились уважаемые люди с воли, – продолжил Феруз. – Они говорят, что ты им должен огромные деньги и просят меня поспособствовать их возвращению.

– Это кто ж такие смелые выискались, что без опаски на зону звонят, не боясь записи разговора со стороны оперчасти? – весело спросил Григорий.

– Некто Сергей и Игорь, знаешь таких? – также весело ответил Феруз.

– Я так понимаю, что это Игорь Гинзбург и Серёжа Тростанецкий на тебя вышли? – очень спокойно, медленно и размеренно начал свою речь Тополев. – Я не буду сейчас с тобой начинать полемику. Я им должен или они мне – вольные долги только на воле и решаются. Я тебя сейчас о другом в курс поставлю, чтобы ты тоже понимал, кто у тебя там на другом конце провода висит. Эти субъекты, назовём их для приличия так, сначала через мусоров на Бутырке эту тему педалировали. И со мной целый начальник оперчасти про это говно разговоры разговаривал. Потом, после того как с ментами не вышло, через положенца Бутырки решили счастья поискать, но и тут облом вышел – Ибрагим эту тему пробил и послал их куда подальше. Так вот теперь они решили и тебя в блудняк ввести.

– Ты пойми меня, Григорий, – с появившимся уважением в голосе начал объяснять свой интерес к нему Феруз. – Такие суммы, как они озвучивают, я, если честно, никогда не видел и не слышал даже, поэтому и решил позвонить тебе, услышать лично человека, спокойно оперирующего миллионами долларов.

– Что, уже миллионы?! Когда они на Бутырку звонили, то хотели всего лишь четыреста с чем-то тысяч.

– Аппетиты растут во время еды, – со знанием дела подчеркнул положенец. – Ты абсолютно прав насчёт того, что вольные дела должны только на воле и решаться. Поэтому, с твоего разрешения, я им так и передам, что скоро ты освободишься и тогда сможешь сам за себя слово сказать.

– Спасибо тебе, Феруз, и терпения в разговоре с не всегда адекватными людьми.

– Поинтересоваться хочу у тебя, – начал после недлинной паузы положенец, – а правда говорят, что ты офицер спецслужб?

– Это они тебе сказали? – усмехнувшись, переспросил Гриша. И, не дожидаясь ответа, продолжил:

– Я же говорю тебе, что им веры нет! Придумывают всякую ерунду, а мне потом перед солидными людьми объясняться… Всё врут, черти!

– Я услышал тебя, Григорий. Рад был пообщаться с умным человеком и извини, что разбудил поздним звонком.

– Спокойной ночи, Феруз. Тоже рад был слышать тебя. Я прекрасно понимаю, что из СУСа особо не назвонишься, поэтому звони в любое удобное время.

Гриша открыл дверь каптёрки. Рядом стоял Женя. Было понятно, что он слышал весь разговор и ждал каких-либо комментариев. Тополев вручил ему обратно трубку и, подмигнув, пошёл досыпать своё.

– Что он от тебя хотел-то? – вдогонку поинтересовался Соболев.

– Хотел узнать, как я устроился на новом месте и не мешает ли мне новый завхоз, – пошутил в ответ Гриша и скрылся за дверью спальни.

По меркам красного, а тем более восьмого отряда, в котором проживал сам Пудальцов, звонок положенца был на уровне ЧП – чрезвычайного происшествия. Естественно, уже с утра Соболева вызвали на вахту и потребовали разъяснений по этому поводу. Женя, как обычно, мялся и не знал, что ещё рассказывать помимо того, что ему удалось подслушать. Поэтому сразу же после утренней проверки Тополева вызвал к себе старший опер, майор Измаилов Ильяс Наильевич.

– Проходи, присаживайся, – пригласил Гришу оперативник. – Ничего не хочешь мне рассказать?

– У меня в памяти множество историй всяких, и весёлых, и грустных, вам какие больше нравятся? – абсолютно серьёзно, ни разу не улыбнувшись, спросил Григорий.

– Меня интересует твоя вчерашняя беседа с Ферузом, – также серьёзно ответил Измаилов.

– Ничего интересного. На него вышли мои старые знакомые и решили попробовать через него продвинуть свою давнишнюю мечту – раскрутить меня на деньги. Но в очередной раз обломались.

– Что за друзья, как зовут? – начал опрос оперативник, раскрыв перед собой на столе исписанный блокнот, и приготовился записывать.

– Вы хотите сверить мои показания с тем, что услышали на записи нашего телефонного разговора? Так ничего нового я вам не расскажу.

– Ну хорошо, – откинув от себя ручку, с неудовлетворением продолжил Ильяс. – Я не совсем понял про сумму, которую с тебя требуют твои, как ты их сам назвал, старые знакомые. Сколько они с тебя хотят получить?

– Эта сумма может быть любой, на что сегодня их фантазии хватило. Последний раз на Бутырке разговор шёл о четырехстах пятидесяти тысячах.

– Рублей? – переспросил Измаилов.

– Нет, долларов! – усмехнувшись, ответил Гриша.

– А откуда у тебя такие деньжищи? – явно заинтересовавшись размером требований, продолжил задавать вопросы оперативник.

– У меня нет таких денег! В том-то и дело.

– Поверь мне, если с тебя требуют такую сумму, значит, оппоненты уверены, что такие деньги у тебя есть. Чем ты занимался до ареста? – Ильяс снова взял ручку и придвинул блокнот.

– В девяностых работал в банках, дослужился до вице-президента, заработал много денег и открыл свой бизнес, – начал рассказ Григорий.

– Что за бизнес? – записывая за Тополевым, уточнил Измаилов.

– Обслуживание самолетов «Аэрофлота». У меня был холдинг «Медаглия», в который входило до двенадцати компаний. Занимались всем, кроме бортового питания. Потом мой бизнес понравился бандитам, и они совершили рейдерский захват. Меня похитили, пытали, вкололи «сыворотку правды», чтобы выведать пароли к счетам в оффшорных банках, после чего у меня случилась амнезия. Память мне восстанавливал с помощью гипноза Зураб Ильич Келидзе – тогда заместитель директора института имени Сербского. Память частично восстановилась, и я начал бороться за свой бизнес. У меня навсегда о тех событиях остались следы от трёх пулевых ранений, после чего я уехал в Израиль, где получил гражданство. Через четыре года вернулся, и по приглашению друга стал помогать его сыну поднимать инженерно-изыскательский бизнес. Я включился, нашёл знакомых в Облгазе, и мы начали выигрывать тендеры. А потом нас кинул обнальщик. Меня попросили решить с ним вопрос и вернуть деньги в фирму. На последней встрече с ним меня и «приняли» с пятистами тысячами. Рублей! Теперь я тут.

– А откуда взялась эта парочка вымогателей? – намекая на Гинзбурга и Тростанецкого, прекратив записывать, спросил Ильяс.

– В Израиле я приболел и оказался в больнице. Так вот, пока я лечился, тамошний знакомый моей мамы «развёл» моих бабушку с дедушкой на квартиру в Москве, а его, в свою очередь, очень красиво обманул его собственный сын. Поэтому Игорю, который звонил Ферузу, ничего от аферы не досталось. И он решил попробовать эту схему со мной.

– А второй персонаж кто такой? – продолжал любопытствовать Ильяс Наильевич.

– Да,